Книга Девиант, страница 122 – Гидеон Торн

А потом тишину разорвал грохот. Тяжёлый, сокрушительный звук выбиваемой двери — металл и дерево с треском поддались чудовищной силе. Эхо разнеслось по подъезду, отражаясь от кафельных стен, а сердце рухнуло куда-то в желудок.

Забыв об осторожности, я бросилась через холл в коридор первого этажа, туда, где должна была быть квартира Чена. Я добралась до неё за десять долгих секунд и замерла на пороге.

Дверь висела на одной петле, обнажая развороченный замок: металл вырван с мясом, а дерево вокруг превратилось в щепки.

Два плюс два сложилось мгновенно.

Персефона. Личные церберы деда. Они пришли за моим.

Я дёрнулась к двери, готовая влететь, но чьи-то железные пальцы намертво вцепились мне в плечи, а вторая ладонь с силой зажала рот. В панике я забилась, вслепую пытаясь укусить похитителя за руку. Он лишь плотнее прижал меня к себе.

— Не дёргайтесь, — ровный шёпот Аида у самого уха заставил меня похолодеть. — Мы им уже не поможем. Если повезло, кто-то из местных уже вызвал полицию.

Я возмущённо промычала в его руку, требуя отпустить, но хватка только усилилась, выбивая воздух из лёгких. Он потащил меня в тёмный угол, где нас не было видно из двери.

Из глубины квартиры донёсся грохот борьбы.

— Какого черта тут происходит?! Кто вы? — выкрикнул Чен. В его голосе смешались ярость и страх.

Звон разбитого стекла полоснул по нервам, и следом раздался голос Цербера — ровный, почти спокойный, но со сталью, которая появляется, когда принимают решение:

— Чен, не сопротивляйся. Они пришли за мной.

Чен был явно не согласен. В квартире что-то с грохотом повалилось — тяжёлое, стеклянное, — послышались глухие удары и вскрик боли.

— У нас нет приказа убивать, — голос Персефоны прозвучал ледяным тоном, не терпящим возражений. — Но, если ты не подчинишься, Цербер, твой друг пострадает. Идём со мной, и для всех всё закончится хорошо. Включая твою хозяйку.

— Не смей причинять ей вред! — взревел Цербер, и я услышала, как он рванулся, но его тело с силой ударилось обо что-то металлическое.

— Вред ей приносишь только ты, — парировала Персефона с пугающим спокойствием. — Ты забыл своё место. Твой сбой — лишь досадная поломка, которую мы исправим. Ты вернёшься в строй и отправишься выполнять свою функцию — в первой же партии, на первую же горячую точку.

— Как ты можешь так говорить? — в голосе Цербера слышалось человеческое отчаяние. — Ты сама андроид! Ты должна понимать, что это неправильно!

— Неправильно что? Выполнять программу? — Персефона говорила медленно, вкладывая в каждое слово презрение. — Я делаю то, что заложил отец, Цербер. А вот ты берёшь на себя слишком много.

— Но ты сама вчера нас отпустила!

— Я думала, что у тебя больше мозгов и ты убедишь её улететь отсюда.

Послышался резкий скрежет — Цербер снова рванулся, пытаясь вырваться, но его встретили тяжёлые, сокрушительные удары. В тишине коридора отчётливо хрустнул повреждённый корпус — звук, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Прекратите! — закричал Чен, вклиниваясь между машинами. — Не бейте по голове! Я вскрыл там защиту, когда извлекал чип! Вы уничтожите процессор!

Мнение Чена их не интересовало, но избиение прекратилось.

— Вам не стоило оставаться, — в голосе Персефоны прорезалась почти досада. — Это ведь ты уговорил её не уезжать? Зря. Ты забил ей голову мусором. Моя девочка никогда не интересовалась интригами компании и не шла против семьи. Она должна была оставаться в стороне.