Книга Девиант, страница 159 – Гидеон Торн

Если всё это правда, а не моя фантазия, то Персефона вполне была способна на диалог. Но что я могла ей предложить, чтобы остановить всё это безумие? И могла ли она хоть на что-то повлиять? То, что я видела, вполне доказывало: она имела намного больше воли, чем демонстрировала при других. Вопрос — как мне до неё добраться?

— Всё в порядке? — голос Анны вырвал меня из раздумий. Она обеспокоенно вглядывалась в моё лицо. — Я сказала что-то не то?

— Нет, напротив, — я медленно поставила чашку на стол. — Ты заставила меня задуматься. Кое-что в моей голове наконец-то встало на свои места.

— Надеюсь, это что-то хорошее, — вздохнула Анна. — Плохого нам и так хватает с избытком.

— Потенциально — хорошее. Всё зависит от того, как это реализовать.

Я подалась вперёд, внимательно глядя на Анну:

— Скажи, если бы ты была любящей матерью... чего бы ты хотела больше всего на свете?

— Быть со своими детьми, — не задумываясь, ответила она.

— Верно. А если бы они категорически не хотели быть с тобой? Как бы ты поступила?

Анна неопределённо пожала плечами и сделала глоток остывающего чая.

— Не знаю... Зависит от того, какая я мать. Если плохая — я бы пыталась заставить их вернуться, давила бы на жалость или силу. А если хорошая... я бы попыталась найти к ним другой подход.

Я задумчиво почесала затылок, примеряя эти слова к железной логике Персефоны.

— То есть, если бы ты понимала, что единственный способ сблизиться с ребёнком — это совершить для него какой-то по-настоящему важный поступок... Ты бы на это пошла?

— Что за странный вопрос? Конечно, да. — Анна мягко улыбнулась. — Поступки — это единственный универсальный язык. Но они должны совершаться с двух сторон. Односторонние жертвы редко ведут к миру.

В её словах был смысл, и я собиралась их хорошенько обдумать до встречи с Евой. Но телефон в кармане вдруг забился в неистовой вибрации. Судя по настойчивости — Алексей был уже на свободе.

Я достала гаджет и хмуро посмотрела на дисплей. Довольно мило с его стороны — вспомнить о моём существовании после того, как он готов был первым отдать меня под пытки. Впрочем, просидев ночь в душном гараже, Алексей наверняка успел остудить голову и догадаться, чьих это рук дело. Он был кем угодно, но в долгой перспективе — только не дураком. Я сбросила звонок и засунула телефон обратно. Разбираться с ним сейчас совсем не хотелось.

— Что-то важное? — спросила Анна, заметив выражение моего лица.

— Ерунда, — отрезала я. — Спам.

Мы посидели ещё пару минут в неловкой тишине, допивая остывающий чай. Пытаясь хоть как-то унять дрожь в руках, я вызвалась помыть посуду, буквально вырвав кружку у Цербера и Анны. Тот послушно уступил, не издав ни звука.

Пока я мыла чашки, а заодно и прочую посуду — тяжёлый стальной вок и алюминиевые ковши, появившиеся, как только Анна взялась за обед, — меня кидало из размышлений в нервозность. Цербер стоял рядом, принимая из моих рук мокрый металл. Его близость, размеренные, выверенные движения и продолжающееся беспрекословное послушание действовали на меня похуже пытки. Он был здесь, так близко, но одновременно — бесконечно далеко.

После того как мы закончили с готовкой, случилось маленькое чудо. Оно воплотилось в образе крайне разъярённой Евы, которая всё же привезла Чена. Стоило им переступить порог, как до кухни долетел вкрадчивый голос Ареса: