Книга Девиант, страница 163 – Гидеон Торн

Меня пробил лёгкий озноб. Я знала, что этот момент рано или поздно настанет, но всё равно не ждала его так скоро. Я всегда хотела выступить против семьи, но только сейчас до меня дошло: все мои планы обставить их, украсть секреты деда и диктовать свои условия были не более чем ребячеством. Глупым, розовым ребячеством. Я размышляла об этом так легко, будто всё уже было решено. Будто стоит мне заполучить чертежи, и они склонят головы, признавая меня равной.

Но на деле я забыла, что это будет грязная, жестокая борьба. И если уж вступать в неё, то только ради того, что действительно имеет ценность. Как Цербер. Как Аид или Арес.

С тех пор как я прилетела сюда, не сразу, но поняла, что больше не могу оставаться равнодушной. Раньше я считала, что Цербер — единственный в своём роде, а все остальные лишь безликие функции. Но это было не так. Теперь, когда меня окружали другие машины — каждая со своим характером, страхами и готовностью прийти на помощь, — я осознала, как глубоко ошибалась. Я больше не хотела продолжать дело деда. Я хотела его остановить.

Я ощутила на себе тяжёлые, выжидающие взгляды всех присутствующих.

— Я сделаю это, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Надеюсь, это даст нам время разобраться с Персефоной прежде чем от меня… захотят избавиться окончательно.

— Персефона — крайне развитая система, — подал голос Аид. — Она слишком долго живёт среди людей. Она вполне могла… измениться под их влиянием.

— Да, я тоже об этом думала, — кивнула я. — Мне кажется, её воля куда свободнее, чем она сама привыкла считать.

— И что, вы серьёзно думаете с ней договориться? — Арес фыркнул, в его глазах промелькнула искра гнева. — Да у вас у всех процессоры сбоят, если вы на это рассчитываете. Я помню её. Хотя лучше бы стёр эти данные к чёрту. Она одним своим видом способна…

Он осёкся, не желая признавать, что она приводит его в ужас, и глухо добавил:

— В общем, я бы не хотел снова оказаться с ней в одной комнате.

С этими словами он крепко прижал к себе Анну, словно выстраивая живой щит между собой и прошлым.

— Ничего, — едва слышно прошептала она, погладив его по плечу. — Я с тобой.

В наступившей тишине прозвучал сухой голос Аида. Проигнорировав вспышку Ареса, он высказал свою мысль:

— Персефона расчётлива и холодна, когда дело касается других андроидов. Но с создателем она всегда была исключительно тепла. Это не значит, что диалог невозможен. Она такая же машина с биопроцессором, как и мы. А значит, со временем у неё могли возникнуть свои желания. И свои страхи.

— И чего, по-твоему, может бояться машина? — скептически бросила Ева.

Я вспомнила Цербера. Вспомнила, как он содрогался от мысли о вечной жизни без меня.

— Она боится одиночества, — произнесла я.

Ева поморщилась:

— Эм... звучит как-то неубедительно.

— Очень даже убедительно! — я вскочила с дивана, вдруг резко всё осознавая. — Дед стар, он не вечен. Семья в лице меня и братьев её отталкивает. После его смерти она останется одна. Либо станет инструментом в руках того, кто его сменит, либо — что вероятнее — она отключится сама вместе с ним, чтобы тайны деда ушли в могилу. Но я думаю, она этого не хочет. Она хочет жить дальше, но не одна. Ей нужны её дети.

— Но ты сама говорила, что вы её отталкивали, — тихо заметила Анна, качая головой.— Вряд ли ты сможешь уговорить братьев принять её.