Книга Симулякр, страница 120 – Гидеон Торн

Он смотрел на меня, и его глаза сверкали не любовью, а холодным, расчётливым азартом. Он думал, что нашёл моё слабое место. И в самой глубине, в том тёмном уголке души, который я всегда старалась не замечать, что-то отозвалось на это. Не согласием, а осознанием: он знал меня лучше, чем я думала.

— Почему ты такого мнения обо мне? — спросила я.

Мы как раз остановились у массивных двустворчатых дверей, ведущих в главный зал. Дмитрий развернул меня к себе. Его руки легли мне на плечи — тяжёлые и неумолимые.

— Потому что мы похожи гораздо больше, чем ты думаешь. Не отрицай этого. Я видел, как ты смотришь на отца во время совещаний. Не со страхом, как все. С оценкой. С расчётом. Ты хочешь не просто место — ты хочешь влияние. А я могу дать тебе дорогу к нему.

Прежде чем я успела что-то ответить, он наклонился. Его губы грубо прижались к моим. Он целовал меня, но его взгляд был где-то поверх моей головы — будто бросал вызов невидимому сопернику. Я стояла недвижимо. Мои губы оставались неподатливыми, а внутри всё кричало и рвалось наружу.

Когда он наконец отпустил меня, в ушах стоял звон. Он взял меня под руку и поправил платье в том месте, где была его рука.

— Пойдём, — сказал он, и его голос снова стал светским и непринуждённым. — Нас ждут.

Он толкнул дверь, и мы вошли в ослепительный свет и гул зала.

Внутри играл лёгкий джаз — томный, обволакивающий, словно дым, от которого я безуспешно пыталась отказаться. Воздух был густым от аромата дорогих цветочных композиций и изысканных блюд: трюфели, жульены в кокотницах и другие закуски. Всё вокруг лоснилось — от полированного паркета до улыбок гостей.

Среди сверкающей толпы, словно тени или идеальные слуги, сновали андроиды новой линейки. Они несли подносы, поправляли скатерти, бесшумно скользя между столиками. Ни один гость даже бровью не повёл — все принимали их за живых официантов. Иллюзия была безупречной. Многие столы уже заняли акционеры, партнёры, пресса. Кто-то сосредоточенно изучал меню, кто-то пробовал закуски, запивая шампанским, а кто-то вёл светские беседы небольшими группами. Проходя мимо одной из них, я краем уха уловила обрывки фраз:

— …говорят, у них с Аресами наконец-то проблемы решены… — …а внешность? Говорят, они стали ещё больше похожи на людей… — …Пётр Семёнович, как всегда, на высоте…

Голоса сливались в ровный деловой гул. Свет был приглушён, основное внимание приковывала сцена. Я знала, что на ней стоят те самые десять андроидов, но пока они скрывались за круглым вращающимся стендом, на котором мерцал логотип «Эйдолон» и сменялись абстрактные умиротворяющие образы.

Пока мы с Дмитрием шли к столику его семьи, я мельком увидела, как Николай, Афродита и Аид устраиваются неподалёку от сцены. Афродита, как всегда, безостановочно болтала, жестикулируя изящными руками, а Николай с нежной, почти обречённой улыбкой помогал ей устроиться поудобнее. Аид… Аид смотрел в мою сторону. И когда наши глаза на мгновение встретились, он резко, почти механически, отвернулся, устремив взгляд на пока ещё пустую сцену.

Всё внутри у меня сжалось, будто невидимой рукой. Неужели я его обидела? Возможно ли вообще обидеть машину? Но это был не просто алгоритмичный отказ от зрительного контакта — слишком резкий, слишком… по-человечески. От этой мысли стало муторно и стыдно.