Книга Симулякр, страница 123 – Гидеон Торн

Но в этот момент ведущий снова взял слово, приглашая на сцену Сергея, нашего главного технаря. Динамики огласили зал бодрыми аккордами. Экран позади сцены медленно поднялся, и взору гостей наконец предстали оставшиеся десять андроидов. Они стояли безупречным полукругом, застывшие в нейтральных, изящных позах. Мужчины и женщины разных этнических типов — все неотразимо красивые.

Сергей, явно смущённый, вышел на сцену под вспышки фотокамер. Он неуклюже поправил костюм и начал говорить. Сначала голос его дрожал, слова срывались. Но как только он перешёл к техническим деталям — рассказу о внедрении ДНСМ 8.0, о переработанных алгоритмах адаптивного обучения, — он преобразился. Голос набрал силу и уверенность, жесты стали шире, глаза загорелись. Он подходил к андроидам, демонстрировал их реакции, отвечал на невидимые вопросы. В этот момент он был уже не застенчивым инженером, а мастером, полностью владеющим своим искусством.

Когда Сергей закончил под аплодисменты, он смущённо кивнул и поспешно покинул сцену. Ведущий объявил, что теперь слово предоставляется директору филиала, и пригласил на сцену Петра Семёновича.

Он встал, не спеша поправил манжеты смокинга, обвёл зал спокойным, владеющим взглядом и направился к сцене. Шаг его был твёрдым и безмятежным.

Пока Людмила и Алиса перешёптывались, я наконец решилась украдкой взглянуть в сторону Аида. Увиденное заставило моё сердце ёкнуть. За их столом, рядом с Николаем и Афродитой, сидела та самая загадочная девушка с дня рождения Алисы. Она непринуждённо развалилась на стуле, попивая вино, и что-то оживлённо рассказывала Николаю. Афродита слушала её, разинув рот, а Аид… Аид сидел рядом, слегка склонив голову, и, казалось, был полностью поглощён разговором. Что она могла им рассказывать? Почему он смотрел на неё с таким… интересом?

Во мне кольнула острая, ядовитая ревность. Глупая, иррациональная, но оттого не менее жгучая. Он мой. Только мой. Но так ли это? Чего хотел сам Аид? Вдруг эта девушка с её лёгким смехом и простыми эмоциями оказалась для его алгоритмов более «оптимальным субъектом для взаимодействия»? Я заставила себя отвести взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар.

Тем временем Пётр Семёнович вышел на сцену под мощный, но негромкий саундтрек. Его речь стала апогеем вечера. Он начал не с технологий, а с личной истории. Рассказал, как пришёл в компанию простым менеджером с горящими глазами, как мечтал дарить людям не устройства, а счастье. Зал слушал, затаив дыхание. Он говорил о праве каждого на идеальные отношения, на того, кто поймёт с полуслова, будет рядом и в радости, и в горе. Люди одобрительно кивали, раздавались сдержанные аплодисменты.

Затем он плавно перешёл к бизнесу. Говорил о том, что новая линейка базовых андроидов не уступает элитной, что теперь даже модели, которые обычно покупали для простой работы, станут умнее и эмоционально вовлечённее. Их можно будет использовать на сложных позициях, требующих общения: в роли менеджеров, аниматоров, персональных ассистентов. Он делал паузы, давая словам проникнуть в сознание.

И вот наступила кульминация. Он замолчал, обвёл зал тяжёлым, проникновенным взглядом.

— Сегодня, — произнёс он, и его голос прозвучал как удар гонга, — мы стираем последнюю грань. Грань между запрограммированным и прочувствованным. Наши новые творения не имитируют жизнь. Они наполняют её.