Книга Симулякр, страница 14 – Гидеон Торн

Его ладонь легла на внешнюю сторону моего бедра, чуть выше колена. Одновременно с этим он, едва заметно, но недвусмысленно, прижался к моим ягодицам. Всё его тело, каждый мускул, кричал о нетерпении. «Хочу. Сейчас. Не могу ждать».

Я замерла на секунду, позволив волне гнева подняться и отступить, прежде чем взять контроль. Затем плавно, но твёрдо развернулась, отстраняясь ровно на те полшага, которые заставили его руку бессильно соскользнуть.

— Дмитрий, ты в очередной раз переходишь границы, — сказала я, и мой голос прозвучал ледяной сталью. — Или ты забыл определение личного пространства? Или, может, считаешь, что доступ к моей постели даёт тебе право на тактильный беспредел в рабочее время?

Искра разочарования мелькнула в его глазах, но тут же погасла, сменившись привычной покорностью.

— Пространство, границы… Ладно, извини, не удержался. Но ты и сама виновата. Бросила меня ночью одного, возбуждённого… А тут ещё этот, — он кивнул на Аида. — Ты будешь с ним спать?

— Ограничь своё возбуждение спортзалом, — грубо отрезала я. — А что касается Аида… Не твоё дело, чем мы займёмся. Он не человек. А теперь вали. У меня отчёты.

Он тяжело вздохнул, но его взгляд снова зацепился за линию моих губ, за расстёгнутый воротник блузки.

— Ладно, понял, не буду мешать. Может, сходим на обед в тот новый итальянский ресторан за углом? Тихий, уединённый столик…

Его настойчивость за пределами спальни начинала действовать на нервы. Скоро поползут слухи, если он не прекратит эти публичные притязания.

— Спасибо, нет. Я не голодна. Да и работы слишком много, чтобы прерываться на обед. Владимир, между прочим, до сих пор не вышел на работу.

— Владимир? — Дмитрий махнул рукой. — Похоже, опять загулял. Но я к этому не имею отношения, ты же знаешь, я не веду неразборчивых связей.

— Ага, но обеспечиваешь их ему, — произнесла я, разворачиваясь к столу спиной. Я чувствовала его взгляд на своей спине, тяжёлый и обиженный.

— Он молодой, кровь играет, — оправдывался он. — А я вот уже готов ограничиться одной женщиной.

Я проигнорировала его и села в кресло, делая вид, что снова погружаюсь в отчёт. Дмитрий понял, что разговор окончен.

— Ну ладно. Ещё увидимся, — бросил он на прощание и вышел, притворив дверь с излишней, как мне показалось, театральностью.

Я сбросила напряжение, позволив плечам опуститься, и провела рукой по лицу. И тут мой взгляд упал на Аида. Он всё так же сидел неподвижно, но смотрел на меня. Не оценивающе, не осуждающе — просто смотрел, словно я была самым сложным алгоритмом, который ему предстояло разгадать.

— Что? — моё слово прозвучало резко, с ледяной ноткой. — Ты хочешь что-то спросить?

Он немного подумал, его голубые линзы слегка поблескивали при свете лампы.

— Почему вы отталкиваете человека, когда он проявляет к вам такую интенсивную физиологическую и поведенческую заинтересованность? — наконец произнёс он. — Наблюдаемые параметры Дмитрия Петровича — повышенный тонус мышц, сужение зрачков при визуальном контакте с вами, изменение тембра голоса — указывают на сильное возбуждение и целенаправленность. Кажется нелогичным отвергать столь настойчивый ресурс внимания.

Я фыркнула. Чёртов анализатор.

— Потому что его «интенсивная заинтересованность», Аид, — это гормональный коктейль под названием «Хочу-и-возьму». Мужчины его калибра, — я язвительно подчеркнула это слово, — путают доступ к телу с доступом к человеку. Они видят цель: приблизиться, продемонстрировать намерение, получить отклик. Его интерес — не ко мне. А к победе. К подтверждению своего статуса альфы, способного обладать даже такой сукой, как я. — Я сделала паузу, давая ему обработать информацию. — Это не заинтересованность. Это инстинкт собственника, приправленный азартом. А я не ставлю себя на один уровень с трофеем.