Книга Симулякр, страница 15 – Гидеон Торн

Аид слушал с тем же невозмутимым вниманием, словно я читала ему техническую документацию.

— Вы описываете его мотивацию как исключительно биологическую и статусную, — заметил он. — Но анализ его микроэкспрессии после вашего отказа, особенно в области глаз и рта, а также лёгкое снижение тонуса плечевого пояса, указывают на подлинное разочарование, выходящее за рамки уязвлённого эго. Возможно, его алгоритм… сложнее?

Гнев, горячий и стремительный, подкатил к горлу. Он что, сейчас будет меня учить читать мужчин?

— Очаровательно, — прошипела я, вставая и опираясь ладонями о стол. — Ты теперь ещё и дипломированный специалист по мужским обидам? Расшифровщик душевных терзаний по микродвижению бровей? — Я ткнула указательным пальцем в его сторону, жест был резким, отрезающим. — Запоминай раз и навсегда, Аид: твоя задача здесь — сидеть. Тише воды, ниже травы. Не лезть в анализ человеческих эмоций. Особенно моих. Или тех, кто ко мне лезет. Это не твой контур. Это не твоя прошивка. Это — назойливо. И крайне нецелесообразно для твоей… продолжительности функционирования. Понял?

Он моргнул, его оптические сенсоры зафиксировали мою агрессию, но он не отвёл взгляд.

— Понял. Инструкция принята. Режим наблюдения ограничен техническими параметрами. Вопросы по взаимодействию с Дмитрием Петровичем исключены из алгоритма анализа.

— Умница, — сдавленно бросила я и резко опустилась в кресло. — Сиди и не напоминай о себе.

Я схватила мышку, уставившись в экран, но буквы расплывались. В висках стучало. Рука сама потянулась к ящику стола, к спрятанной там пачке. Проклятая привычка. Проклятая работа. Проклятые мужчины, вечно считающие, что имеют на меня права.

Я с силой захлопнула ящик. Не сейчас. Я не дам этому дню победить меня.

Тишину в кабинете нарушал лишь едва слышный гул процессора Аида и яростный стук моих каблуков по ножке стола. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя пустоту и раздражение. Я снова взглянула на Аида. Он сидел, уставившись в стену перед собой, словно выключенный. И всё же я чувствовала его внимание, его безмолвный анализ.

На часах было уже 21:07. Я снова засиделась здесь сверх всякого плана. Отчёты, наконец, были готовы, но каждая секунда сверхурочной работы отзывалась в висках тупой болью, а глаза слипались от мерцания монитора. Я резко встала — спина заныла в ответ, — и стул с грохотом откатился назад.

Аид всё так же сидел на отодвинутом стуле, неподвижный и безмолвный, будто часть интерьера. На этом фоне его убогие синтетические тапочки и кричаще пошлая рубашка смотрелись особенно кощунственно. Перфекционист во мне взвыл. Если уж я обречена таскать с собой эту железяку, то он не будет позорить меня своим безвкусием.

— Пошли, — бросила я, натягивая пальто. — Нужно тебя приодеть.

Он беззвучно поднялся и последовал за мной к выходу. В лифте я поймала его отражение в блестящей стали дверей. Безупречно прямой, без единого признака усталости. А я чувствовала себя выжатым лимоном. Контраст был возмутительным.

— Внешний вид влияет на эффективность выполнения моих задач? — спросил он ровным голосом.

Вопрос был логичным, но мне сложно было объяснить простую человеческую потребность.

— Нет, — ответила я, не глядя на него. — Но он влияет на мой комфорт. А мой комфорт для тебя — приоритет. Усвоил?