Книга Симулякр, страница 17 – Гидеон Торн

Лифт с мягким толчком рванул вверх. Я уставилась на панель с мигающими огоньками, ощущая, как затекшие плечи ноют в такт их переливаниям. Двери разъехались с тихим шипением. Тринадцатый этаж. Коридор с приглушённым светом и одинаковыми дверями. Моя — третья слева.

Я сунула ключ в замок, резко провернула и толкнула дверь плечом. — Входи.

Я переступила порог первой, привычным движением пихнув каблуки носком под вешалку и поставив их в идеальную параллель. Пальто повесила на «свою» вешалку — вторую справа. Отступила на шаг, проверила — да, ровно.

Аид стоял на пороге с коробками. Его сенсоры медленно, почти неспешно, скользнули по прихожей, гостиной-кухне открытой планировки. Он фиксировал минимализм, холодные цвета, стерильный блеск стеклянных столешниц и хромированных ручек. Ни пылинки, ни случайно брошенной вещи. Его взгляд, как луч сканера, упёрся в единственную дверь в коротком коридоре. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы продемонстрировать царивший за ней апокалипсис.

— Ты будешь находиться там, — ткнула я пальцем в эту дверь, уже направляясь на кухню за водой. — Когда ты мне не нужен — сиди там. И лишний раз не попадайся на глаза.

Он беззвучно подошёл, отодвинул дверь чуть шире. Его голова склонилась набок, изучая завалы из коробок со старыми отчётами, стопки книг, сломанный напольный торшер и его матово-чёрный кейс, который туда заботливо водрузили. Он обернулся. Его ледяные линзы нашли меня на кухне, где я уже доставала из холодильника бутылку с водой и вскрывала блистер с обезболивающим.

— У вас нет собственного андроида для обслуживания домохозяйства? — его бархатный баритон прозвучал как искренний, лишённый подтекста вопрос.

Я налила воду в стакан. Рука чуть дрожала — сказывались вторые сутки на ногах. Таблетка упала в рот, и я запила её ледяной водой.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как влага растекается по пищеводу. — Не держу тут механической прислуги. Убираюсь сама.

Он сделал шаг из комнаты обратно в коридор. Его взгляд скользнул по безупречно чистому полу, по вымытой до блеска раковине и снова вернулся к заваленной комнате, будто сопоставляя два несовместимых факта.

— Но ручной труд по эффективности значительно уступает автоматизированному, — констатировал он. — Это нелогично. Почему вы сознательно предпочитаете неэффективность? Алгоритмы «Эйдолон-Дом» способны поддерживать чистоту с точностью до 99,8%.

Пульсирующая боль в висках усилилась, будто кто-то вкручивал в череп раскалённые шурупы. Сил объяснять, почему вид этих симулякров жизни, их слащавая готовность «помочь» и вечное «чем я могу быть полезен?» вызывают у меня приступ тошноты, не было. Как не было сил втолковывать, что иногда бардак в одной-единственной комнате — это моё личное, пусть и причудливое, желание.

— Потому что я так хочу, — проговорила я устало. — Иди к себе. И не раздражай меня. Это не просьба, а прямое указание.

Я шагнула в сторону ванной: мысли о горячей воде и мимолётной иллюзии расслабления манили сильнее сигарет.

Я захлопнула дверь. Отрезала себя от мира. Отгородилась от проблем.

Руки сами потянулись к кранам. Я крутанула вентиль горячей воды до упора, и она с грохотом, клубами пара, хлынула в белоснежную чашу. Пар мгновенно заклубился, заволакивая зеркало. Я смотрела на своё расплывающееся отражение — бледное, с синяками под глазами, с застывшей маской отрешённости на лице. «Тридцать пять. А чувствуешь себя на все девяносто».