Книга Симулякр, страница 87 – Гидеон Торн

Мне снилась тень. Большая, бесформенная, та самая, что не раз являлась ко мне в кошмарах. Хотя я уже давно стала взрослой, этот призрак из прошлого по-прежнему вызывал во мне животный, неконтролируемый ужас. Во сне, как это обычно и бывает, все дурные мысли и страхи, копошившиеся на задворках сознания, сплетались в одно удушающее полотно и брали тебя в заложники. Тень обретала черты: то расплывчатые образы из давних, не самых приятных воспоминаний, то яростное лицо Дмитрия из ресторана, а в какой-то момент — искажённые злобой лица тех гопников с парковки.

Я резко села на кровати, привычным движением вырывая себя из омута сна. Вокруг стояла кромешная, густая тьма. В горле пересохло, а сердце всё ещё бешено стучало, отдаваясь в висках.

— Дыши, — прошептала я сама себе, сжимая влажные от пота ладони. — Просто дыши, идиотка. Это всего лишь кошмар.

Кошмары навещали меня стабильно раз в несколько недель, и давно следовало бы выработать к ним иммунитет. Но привыкнуть к такому было невозможно. Всё равно что пытаться привыкнуть к погружению в ледяную прорубь.

Я встала, зная, что уже не смогу просто откинуться на подушку и уснуть. Но на такой случай у меня всегда было решение. Ноги сами понесли меня по холодному паркету в сторону кухни. Я действовала на автопилоте, пока сознание медленно избавлялось от обрывков кошмара. В шкафчике над холодильником ждало надёжное снотворное — бутылка «Bushmills» 21-летней выдержки. Я налила себе щедрую порцию в тяжёлый гранёный стакан. Золотистая жидкость колыхалась, отражая тусклый синий свет светодиодной вытяжки. Первый глоток обжёг горло и притупил рой мыслей и ночных образов в голове. Я стояла, опершись о холодную столешницу, и наблюдала, как красная стрелка на электронных часах медленно ползёт от двух к трём.

— Ваш цикл был прерван на стадии глубокого сна. Пульс и дыхание указывают на острый стресс-отклик. Почему вы не пытаетесь возобновить сон?

Голос Аид прозвучал из темноты гостиной. Я присмотрелась. Он стоял возле дивана, его силуэт вырисовывался в полумраке. Взгляд скользил то ко мне, то к бутылке виски.

— Шпионишь? — буркнула я, отхлёбывая из стакана.

Он подошёл ближе. Свет заиграл на его лице.

— Алкоголь в текущей дозировке может усугубить дисбаланс нейромедиаторов, а не нормализовать сон. Особенно после триггерного события.

— Триггерного? — спросила я, чувствуя, как возвращается раздражение. — С чего ты взял?

— От обычных снов не вскакивают с кровати и не пьют крепкий алкоголь в три часа ночи, — парировал он. — Что вам приснилось?

Я горько усмехнулась.

— Приснилось, что меня сожрал монстр. Ты доволен, доктор Фрейд?

Он помолчал, переосмысливая мой сарказм.

— Сон — это отражение фоновых процессов сознания и неразрешённых конфликтов. Как я уже упоминал, считаю, что в вашем прошлом произошло событие, нанёсшее вам глубокую травму. Теперь я убеждён, что оно было совершено мужчиной. Это объясняет вашу гипертрофированную потребность в контроле, особенно в отношениях с мужчинами. Вы рефлекторно относитесь к ним с большей опаской, чем к женщинам.

— Хватит копаться во мне! — мой голос сорвался, прозвучав оглушительно в тишине квартиры. — Для чего ты это делаешь?

— Чтобы точнее адаптировать своё поведение. Чтобы не провоцировать ваши триггеры. Чтобы быть более эффективным в обеспечении вашей безопасности, — его ответ был безжалостно логичен. — Понять причину — значит предвидеть реакцию.