Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 124 – К. Рэдлиф

— Ты впервые в Линьчжоу, верно? У нас тут вот уже лет десять, а то и больше стали умирать новорожденные у знатных господ. – Чиновник с маленькими, словно у крысы, глазками снял свой помятый головной убор и чуть его расправил.

— Проделки демонов, не иначе! Но даже совсем здоровые дети спустя дней пять умирают от неведомой хвори.

Самый молодой из них шепотом сказал:

— Главное, умирают только дети чиновников и купцов. У простолюдинов все как было, так и осталось.

— Уже даже настоятель храма, старик Пэн Фэй, лично дежурит первую ночь после рождения, чтобы никакие злые духи не могли прицепиться к ребенку. А те все равно мрут.

— Хорошо, что Чжоу Хао может хоть как-то помочь, – вздохнул усатый мужчина и долил себе вина. – Иначе Линьчжоу бы давно потонул в отчаянии и слезах.

Яо Вэньмин насторожился:

— А кто такой Чжоу Хао и как он может помочь?

— О, это наше местное «божество», – рассмеялся молодой чиновник.

— Это, конечно, громкие слова, но часть правды есть. – Крысиные глазки достал платочек и протер пот со лба. – Это один из сильнейших заклинателей, что мы видели. И очень щедрый. Он владеет уникальной техникой «Цепь забытых стенаний». Она стирает какой-то фрагмент памяти по желанию. Удивительная техника. Сначала мастер Чжоу не пользовался сильной популярностью. Обычно к нему приходили богатые дамы, желающие стереть память о неудачной или невыгодной любви. Но когда начали происходить подобные случаи – клиентов стало больше.

— Чжоу Хао никогда не ставит высоких ценников, но люди сами несут к нему драгоценности и монеты, лишь бы он скорее стер им память о долгожданном наследнике, который умер.

— И что, он способен стереть память только о ребенке? – удивился Яо Вэньмин.

— Представляешь! – Юноша снова налил Яо Вэньмину в чашку вина, но тот настойчиво игнорировал ее. – Ты будешь помнить все: рабочие дни, фестивали, которые посетил, и даже еду, которую ел, но забудешь, что твоя жена выносила ребенка и родила его. Поэтому семьи, столкнувшиеся с этой напастью и желающие забыть, обращаются к мастеру Чжоу.

Яо Вэньмин посидел еще немного, но, поняв, что больше ничего интересного узнать не выйдет, ушел к учителю наверх. Его щеки горели огнем, и он чувствовал, как даже походка стала чуть шаткой, но он настойчиво шел по ступеням, стараясь держать себя в руках.

Старейшина Линь, конечно же, сидел у учителя в комнате в ожидании новостей.

В последнее время он окончательно перестал раздражать Яо Вэньмина, и тот принял его как незаменимого компаньона мастера Цзэ. Старейшина Линь заботился об учителе, переживал за него и был в состоянии помочь ему в сложной ситуации. Как бы ни хотелось Яо Вэньмину тоже оказать поддержку и заботу, пока для этого было слишком рано. Он чуть с ног не свалился от одной чашки вина: о какой защите бессмертного мастера может идти речь?

Как бы ни было печально, Линь Ян сейчас мог лучше всех позаботиться об учителе Цзэ. И тот, кажется, был совсем не против. Ну а слово учителя – закон, поэтому Яо Вэньмину оставалось только собирать информацию у выпивших чиновников и радоваться пяти сердечкам, что учитель ставил ему довольно часто.

Цзэ Сюлань расположился в кресле у окна, когда Яо Вэньмин постучал и зашел в комнату. В руках учителя была деревянная миска с дымящимся отваром – наверняка старейшина Линь постарался – и накидка на плечах. Они играли в го, оставленное в комнате для гостей, но тут же отвлеклись на ученика.