Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 175 – К. Рэдлиф

— Дорогие гости, уважаемые заклинатели, – со свойственной ему важностью начал Лянь Цзэнь. – Сегодня в честь праздника Огня этот старейшина очистит вашу душу и разум, дарует вам спокойствие и умиротворение при помощи древнейшего циня.

В руках старейшины Ляня был старый инструмент, который передавался от одного хозяина долины Лотосов к другому с самого основания ордена. Несмотря на это, инструмент выглядел словно только из мастерской. Его тонкие струны блестели, словно утренняя роса, и все замерли в предвкушении.

Как только старейшина Лянь устроился за столиком и занес руки над инструментом, даже его лицо переменилось. Он словно помолодел на несколько лет, иероглиф «川» между вечно хмурых бровей разгладился, и лицо наполнилось той одухотворенностью, что переполняет бессмертных мастеров с высоких гор. Пальцы тронули нити древнего инструмента – и зал затопило.

Цзэ Сюлань был знаком с музыкой. В детстве, как и многие его одноклассники, он посещал какое-то время индивидуальные музыкальные уроки. Господин и госпожа Моу твердили, что это нужно для общего развития. Так как особых трудностей занятия не вызывали, мальчик прилежно ходил к доброй женщине в возрасте, чтобы овладеть игрой на фортепиано. Позже, когда школьник стал студентом, он часто наигрывал на домашнем инструменте что-нибудь в моменты размышления над задачами по физколоидной химии и прочими сложными и страшными вещами. Цзэ Сюлань никогда не был привязан к музыке, но она расслабляла его разум и приводила мысли в порядок.

Сейчас, услышав плавные волны циня, что обволакивали пушистым покрывалом, Цзэ Сюлань понял, как же за это время он соскучился по музыке. Ловкие пальцы старейшины Ляня уверенно срывали звуки с натянутых струн, а те, устремляясь ввысь, тут же разбивались вдребезги под потолком. Осколки души, что Лянь Цзэнь вкладывал в каждую музыкальную фразу, стремительно разлетались по залу и безжалостно врезались в сердца людей. Равнодушным остаться было невозможно.

Может, Цзэ Сюланю и был неприятен этот человек, но перед его игрой он бы обязательно снял шляпу, если бы только она у него была. Как только руки старейшины Ляня замерли над инструментом, зрители тут же принялись сыпать комплиментами.

— Это было так великолепно! Чего и следовало ожидать от главы долины Лотосов!

— Эта мелодия… Она перевернула все мое восприятие. Я теперь вообще не могу собраться с мыслями. В голове все звучит и звучит славная песня циня.

— Если бы бог музыки и поэзии услышал вашу игру, он тотчас же помог бы вам вознестись!

Заклинатели были в восторге. И даже те, кто уже слегка задремал, взбодрились и нахваливали талантливого старейшину. Только Цао Цзюань сидел мрачнее тучи, и никто не смел к нему приблизиться.

Цзэ Сюлань наблюдал за всем молча, решив для себя обязательно раздобыть цинь и овладеть игрой на нем. Он ведь сможет сыграть множество мелодий из своей «прошлой» жизни. Да и разве каждый уважающий себя заклинатель не должен овладеть каким-нибудь музыкальным инструментом?

[Ты правда хочешь этим заняться?]

«А почему бы и нет?»

Чэнь Хуан, казалось, задумалась:

[Ну как тебе сказать… Ты уже за столько дел взялся. Слышал же наверняка, за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. А ты сразу за десятью решил!]