Книга Истинная для врага Дракона, страница 124 – Милана Вейр

Я почти закричала.

Лиора вздрогнула.

Кайран молча подошел, осторожно взял меня за плечи и увел к деревьям, туда, где нас не могли увидеть фрейлины. Когда мы оказались в укрытии, он чуть крепче прижал меня к себе и начал успокаивающе гладить по волосам.

Я хотела оттолкнуть его. Сказать, что не нуждаюсь в жалости, но вместо этого уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

Гнев ушел так же внезапно, как пришел. Осталось только опустошение. Усталость. Жалость к себе, которую я презирала, но уже не могла удержать.

Рядом звучал мягкий голос Лиоры. Она тоже пыталась меня успокоить, но я почти не разбирала слов.

Не знаю, сколько длилась эта истерика. Когда слезы наконец иссякли, я отстранилась от Кайрана и попыталась вернуться в реальность.

Тангрид внимательно посмотрел мне в глаза.

— Адриан непростой человек, — тихо сказал он. — Импульсивный. Жесткий. Иногда жестокий. Но Лиора права в одном: есть черта, которую он вряд ли переступил бы сознательно. Я никогда не слышал, чтобы он так поступал с женщинами. В каком бы состоянии ни был. То, о чем вы рассказали, наводит на определенные мысли.

— И вы туда же.

Я устало потерла виски.

— Оправдываете его.

— Я не оправдываю, — возразил Кайран. — Я пытаюсь понять.

— Мне все равно, почему он это сделал.

— А мне нет, — жестко сказал он. — Потому что, если кто-то помог ему сорваться, это важно для нас всех.

Я замолчала.

Кайран говорил уже тише:

— Когда вы сказали, что он почти ничего не помнит, я вспомнил одну историю. Во время войны Раяна как-то рассказывала об обычаях оборотней. У них есть трава, настой из которой усиливает агрессию звериной природы. Перед боем его иногда дают воинам, чтобы разжечь ярость. После него они впадают почти в бешенство. Наружу выходят худшие качества: ревность, жестокость, собственнический инстинкт, желание подавить. А когда действие заканчивается, мужчина чувствует себя как после тяжелого похмелья и помнит только обрывки.

Я смотрела на него, не моргая.

— Хотите сказать, король был под действием такого зелья? Удобное оправдание.

— Я говорю, что это возможно.

Лиора вдруг приглушенно вскрикнула.

Мы оба повернулись к ней.

— Я кое-что вспомнила, — взволнованно сказала она. — Вчера в конце бала я видела, как Раяна сама поднесла королю бокал вина. Я тогда решила, что она просто пытается привлечь его внимание. Он взял бокал, выпил почти сразу и отогнал ее. Я еще обрадовалась, что ее затея не удалась. Но она вполне могла что-то добавить.

— Это только предположение.

Я покачала головой.

— Доказательств нет. Адриан вчера и так много пил.

— В первые месяцы после войны он тоже много пил, — задумчиво заметил Кайран. — Мне не раз приходилось быть рядом во время его кутежей. Но никогда, в каком бы состоянии он ни был, король не был по-настоящему жесток с женщинами. Да, он мог быть грубым, несдержанным, отвратительно самоуверенным. Но то, о чем вы рассказали, моя королева…

— Давайте оставим эту тему.

Я поморщилась.

Слова «моя королева» прозвучали сейчас слишком больно. Напомнили, кто я. Зачем я здесь. И как далеко зашла в собственном падении.

— Не важно, почему он это сделал. Адриан — наш враг. Надеюсь, скоро мы избавимся от него навсегда.

Я сказала это твердо, почти убедительно.

Хотя лгала самой себе. Потому что какая-то часть меня отчаянно хотела, чтобы Кайран оказался прав. Чтобы вина Адриана была не такой простой. Чтобы вчерашний зверь был не им, а чем-то, что Раяна вытащила наружу насильно.