Книга Помолвка с препятствиями, страница 4 – Кати Владмар

Я до боли сжала кулаки. И задохнулась от нового шока.

Руки ощущались неправильно.

Вместо привычных крепких пальцев с мозолями от поводьев, я почувствовала пугающую слабость. Опустила взгляд. На темно-зеленой обивке дивана лежала тонкая, болезненно-бледная кисть с хрупким запястьем. Ноги закрывала длинная серая юбка из тяжелой ткани. А то, что я сначала приняла за медицинский бандаж на ребрах, оказалось жестким каркасом, под которым в плоть впивались прутья. Корсет.

Движимая паническим инстинктом, я медленно поднесла эту чужую, дрожащую руку к лицу. Пальцы ощупали незнакомые черты: впалые щеки, заострившуюся линию скул, тонкую, гладкую кожу без малейших следов обветривания и солнца, к которым привыкает любой жокей.

Я попыталась пошевелиться, чтобы сесть чуть ровнее, и тело тут же отозвалось тупой ломотой в суставах. Мышцы спины и плеч заныли от малейшего усилия, ответив унизительной слабостью. Это было не просто истощение после обморока, а тотальная, хроническая атрофия. Словно владелица тела годами сидела без движения, сгорбившись в четырех стенах, и никогда в жизни не знала даже базовой физической активности. Мой разум, привыкший к колоссальным нагрузкам и способный управлять полутонным животным на полном скаку, оказался заперт в хрупкой, нетренированной оболочке, которая уставала просто от попытки удержать собственный вес.

Я не успела до конца осмыслить весь этот абсурд, как тишину разрезал холодный, раздраженный мужской голос:

— Хватит устраивать спектакли, Жанетт.

Услышав этот тон, чужое тело рефлекторно вжалось в спинку дивана. Плечи сами собой жалко ссутулились, стремясь казаться меньше, незаметнее, а подбородок инстинктивно опустился на грудь. Это была реакция забитого, привыкшего к постоянному подавлению существа.

Преодолевая это навязанное нервной системой оцепенение, я медленно повернула голову.

У массивного стола, заваленного документами, стоял сухопарый мужчина с жесткой линией губ и выцветшими, безразличными глазами.

И стоило мне встретиться с ним взглядом, как виски пронзила простреливающая боль. Словно кто-то сорвал пломбу. В сознание водопадом обрушились чужие воспоминания, осколки картинок, чужие эмоции и застарелый страх.

Граф Бенедикт Сент-Клэр. Мой отец.

Вернее, не мой, а той девушки, в теле которой я оказалась.

Жанетт Сент-Клэр. Так ее зовут… звали.

А следом всплыла и причина панической атаки, от которой сердце слабой девочки просто не выдержало напряжения. Новость, прозвучавшая в этом кабинете несколькими минутами ранее.

Брачный контракт. Меня, как племенную кобылу на престижном аукционе, отдают наследнику герцога, лорду Генри Рокуэллу. Блестящая, взаимовыгодная сделка для обеих семей. Рокуэллы получают мои земли у Южного тракта — приданое от покойной матери, которые необходимы им для строительства новой железной дороги. А мой отец, чьи финансы давно поют романсы, взамен получает эксклюзивные подряды на поставку материалов для этой самой дороги, щедрые инвестиции и железобетонный статус родственника всемогущего герцога.

— Твои обмороки ничего не изменят, — чеканил тем временем граф, наблюдая за моим пробуждением. — Предварительное соглашение уже подписано. Лорд Генри скоро прибудет с визитом, и ты будешь вести себя безупречно. Приведи себя в порядок, ты выглядишь жалко.