Книга Помолвка с препятствиями, страница 54 – Кати Владмар

Граф, сидящий в своем кожаном кресле, медленно отложил перьевую ручку.

— Оставь нас, – сухо бросил он жене, не сводя с меня тяжелого, оценивающего взгляда.

Графиня, оскорбленно поджав губы, выскользнула за дверь, оставив после себя лишь шлейф тяжелых цветочных духов. В кабинете повисла гнетущая тишина. Отец сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. Его глаза смотрели на меня без возмущения или гнева, в них был лишь холодный, практичный расчет. Было похоже, что он только сейчас понял, что хрупкая, болезненная гусеница переродилась во что-то зубастое и потенциально опасное.

— Сядь, – приказал он.

— Я постою.

Его челюсти сжались, но он не стал настаивать.

— Ты думаешь, что невероятно умна, Жанетт, – заговорил отец низким, размеренным тоном, от которого по спине пополз неприятный холодок. – Думаешь, что твои дерзкие выходки и эпатаж заставят Генри Рокуэлла разорвать помолвку, а меня — смириться с твоим нежеланием выходить за него замуж?

— Я просто не хочу связывать свою жизнь с человеком, которого презираю, — твердо ответила я, делая последнюю попытку воззвать к остаткам его родительских чувств. — Этот брак — фарс. Мы ненавидим друг друга.

— Презираешь? Ненавидишь? — он покачал головой, словно разговаривал с неразумным ребенком. — Кого, черт возьми, волнуют твои чувства? Ты думаешь, твоя мать выходила за меня по большой любви? Это жизнь, Жанетт, а не дешевый бульварный роман. Все так живут.

Он подался вперед, тяжело опираясь ладонями о столешницу.

— Мои долги растут с каждым месяцем. Поместье заложено. Содержание твоего брата в военной академии, карточные долги, которые он успел наделать в столице, и необходимость поддерживать видимость благополучия высасывают последние крохи. Союз с Рокуэллами — наше единственное спасение. Этот брак откроет мне доступ к государственным железнодорожным подрядам на наших южных землях. Железная дорога, Жанетт, — это бесконечный, стабильный доход. Гарантия того, что твой брат получит офицерский чин, Флориана — достойное приданое, а наш род не пойдет по миру с протянутой рукой. И я не позволю твоей внезапно проснувшейся спеси разрушить эту сделку.

— Я не вещь, чтобы расплачиваться мной по вашим счетам и обеспечивать благополучие остальных членов семьи, отец.

— Ошибаешься, – слово ударило будто пощечина. – Именно что вещь. Пока ты не вышла замуж, ты принадлежишь мне. По закону у тебя нет ничего своего. Одежда на твоих плечах, еда в тарелке, крыша над головой и даже тот дикий гнедой жеребец, на котором ты носишься по полям каждое утро – все это мое.

Я замерла. Внутри все похолодело. Он знал. Я была наивно уверена, что мои предрассветные тренировки остаются в тайне, но он, очевидно, давно был в курсе. И сейчас хладнокровно давал понять, что в любой момент может отнять у меня Максимилиана – единственное существо, которое было мне по настоящему дорого в этом мире.

Моя уверенность в собственной независимости с размаху впечаталась в непоколебимую патриархальную реальность. В этой эпохе у меня не было ни документов, ни собственного счета в банке. Я не могла уйти, хлопнув дверью, снять квартиру и нанять адвоката, чтобы отсудить положенные мне по наследству земли. Юридически я была пустым местом.

— Я не позволю контракту сорваться из-за твоих глупых выходок, – отчеканил граф. – Поэтому слушай меня внимательно, дочь. Ты перестанешь позорить мое имя. Если ты еще хоть раз бросишь тень на репутацию Сент-Клэров, я запру тебя в твоей комнате. И ты не выйдешь оттуда до самого венчания. Если потребуется, я силой потащу тебя к алтарю. Тебе всё понятно?