Книга Помолвка с препятствиями, страница 85 – Кати Владмар

Мне нужно все исправить. Конечно, я не могла ответить ему взаимностью просто из чувства вины и благодарности, но отныне мой долг перед ним значительно больше стоимости Макса. Моя недавняя решимость помочь нам обоим подняться со дна обрела более конкретные формы. Теперь я знала, что просто обязана если не вернуть ему прежнее благосостояние, то хотя бы помочь обрести достойный образ жизни. Я не позволю ему сгнить в этой грязной дыре!

Перестав метаться по комнате, я решительно вернулась к столу. Налила полную кружку горячего чая, взяла чистый лист и начала писать огрызком карандаша. Сначала медленно, потом все быстрее, по мере того, как хаос в голове постепенно утихал, уступая место холодному расчету и четкому плану действий.

Писать пришлось долго. Когда я закончила, за окном уже стояла глубокая ночь. Но на листе был план, пусть не идеальный, но реальный и рабочий.

Сложив исписанный лист, я убрала его под обложку гроссбуха. Встала, разминая затекшую спину. Одевшись в высохшую рубашку, я скользнула в постель. Невольно вздрогнула: белье хранило отчетливый запах Генри. К собственному удивлению, это не вызвало отторжения или раздражения. Наоборот, в этом аромате обнаружилось странное чувство защищенности и покоя. Тревоги, терзавшие меня, наконец-то улеглись, и я поразительно быстро провалилась в сон.

Я открыла глаза на рассвете. За окном висела мутная серая мгла, часы на стене показывали половину седьмого. Сбросив остатки сна, я быстро собралась, туго перетянула бинтами грудь, набросила тощую куртку, поглубже натянула объемную кепку и снова превратилась в мальчишку Джона.

Когда спустилась в конюшню, Генри был уже там. Он стоял в проходе между денниками и раздавал конюхам указания на сегодняшний день. Когда я вошла, все взгляды обратились ко мне. Работники смотрели с откровенным любопытством, разглядывая щуплого паренька, которому хозяин по какой-то причине уступил свою комнату. Взгляд Генри же был острым, оценивающим, словно он хотел убедиться, что со мной все в порядке, но тут же спохватился и отвел глаза.

Когда конюхи разошлись по своим делам, я приблизилась.

— Генр… – я резко осеклась, сообразив, что при посторонних не должна обращаться к нему по имени. Я чуть откашлялась, добавляя голосу хрипотцы и почтительности: – Сэр, можно вас на пару слов?

Жанетт

Генри коротко кивнул и махнул рукой в сторону амуничника. Когда мы вошли, я плотно закрыла за собой дверь, отсекая любопытные взгляды работников, и невольно поежилась от холода, пробирающегося под тонкую куртку. В комнате было немногим теплее основного помещения.

Мой взгляд скользнул по узкой лавке в углу, на которой лежала небрежно скомканная лошадиная попона. Неприятная мысль кольнула в груди: Генри провел ночь в этом неотапливаемом закутке, пока я отсыпалась в его постели, согретая жаром печи. Невыносимый упрямец.

Генри стоял напротив, скрестив руки на груди. На щеках у него темнела утренняя щетина, под глазами залегли тени – он явно спал не так спокойно, как я.

— О чем вы хотели поговорить?

Я не стала ходить вокруг да около, экономя нам время.

— Я видела вашу расходную книгу, – проговорила я твердо, глядя ему в глаза.

Генри замер. Его плечи чуть приподнялись, словно в ожидании удара.