Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 11 – Тая Вальд

— Ресурс? — она фыркнула, и в этом звуке было столько презрения, что я сильнее сжал зубы. — Великолепно. И что я могу сделать для великого лорда Границы? Вышить подушку? Спеть песенку?

Я отпустил её запястье. Резко. Неожиданно даже для себя. Она ахнула, потеряв точку опоры, и чуть не завалилась на меня.

— Ты можешь заткнуться и перестать позорить себя и тех, кто за тебя в ответе, — сказал я, и каждое слово давалось с трудом. — Ты можешь научиться чему-то полезному, вместо того чтобы выставлять на посмешище моих солдат и себя. Или ты хочешь, чтобы все до одного здесь считали тебя бесполезной ношей, которую мне сплавили? Хочешь, чтобы они смотрели на тебя, как на эту твою шёлковую обёртку, что валяется в углу твоей комнаты?

Она побледнела. Похоже, мои слова попали в цель. Её гордость была её ахиллесовой пятой, и я это понял с первой же минуты. Но вместо того, чтобы сникнуть, она выпрямилась, оторвавшись от стены.

— А что, по-твоему, полезно? — спросила она, и в голосе её снова зазвучал тот опасный, стальной оттенок. — Я показала, что могу драться. Но этого мало, да? Что ещё? Я умею читать карты! Говорить на языке северных кланов, с которыми ты, судя по всему, постоянно на ножах!

Последнее заставило меня на мгновение замереть. В её словах не было насмешки. Была констатация. И интерес.

— Ты говоришь на их языке? — спросил я, не в силах скрыть удивление.

— Да, — она пожала плечами, и это движение было внезапно усталым. — У нас… в Аэландрии были торговцы с севера. Я выучила основы. Для переговоров.

Переговоры. Слово, которого здесь не знали лет двадцать. Здесь знали только стрелы да сталь. И вдруг эта девчонка, которую все считали изнеженным цветочком, бросает его так просто.

На плацу наконец послышались шорохи, кашель. Люди начинали приходить в себя. Я отступил на шаг, нарушая эту невыносимую близость, и почувствовал, как холодный воздух резко обжёг разгорячённую кожу. Надо было заканчивать этот спектакль.

— Ладно, — сказал я, снова обретая привычную командную интонацию. — С завтрашнего дня. Ты будешь помогать Марте на кухне и в кладовых. Учиться считать запасы. А вечерами… — я посмотрел на неё, и наша взгляды снова скрестились в немом поединке, — вечерами ты будешь приходить ко мне. Будешь учить меня тому, что знаешь о северянах. Их слова. Их обычаи. Всё.

Она медленно кивнула, не опуская глаз.

— А драться?

— Драться, — я перевёл взгляд на Гарта, который уже стоял потирая запястье, с глупым и растерянным видом, — будешь только с моего разрешения и только под моим присмотром. Поняла?

Она снова кивнула. Молча.

— Хорошо, — я обвёл взглядом замерший плац. — Расходимся! Работы выше крыши! Гарт, тебе двойная смена на стенах. За болтливость и за то, что дал себя уложить «южной цаце».

Никто не спорил. Люди стали расходиться, перешёптываясь. Я повернулся, чтобы уйти, чувствуя её взгляд у себя в спине. Он жёг, как раскалённое железо. На полпути к воротам я обернулся. Она всё ещё стояла у стены, смотря мне вслед. Прямая, не сломленная. И в этом было что-то такое, что заставило моё сердце сделать ещё один тяжёлый, неровный удар.

— Лесса! — крикнул я через двор.

Она вздрогнула, услышав своё имя.

— Да?

— На кухню можешь идти сейчас. Марта ждёт. И… надень что-нибудь потеплее. Ветер с севера крепчает.