Книга Подарок для хозяина Диких земель, страница 20 – Тая Вальд

— Покажи, — сказала она не терпящим возражений тоном.

— Не надо.

— Аррион, покажи.

Я вздохнул и с трудом стянул безрукавку и рубаху с одного плеча. Она внимательно, с сосредоточенным видом, осмотрела повязку. А потом её пальцы невесомо коснулись кожи рядом с бинтами. Просто касание. Но от него по всему моему телу пробежали мурашки, заглушая боль, заглушая всё.

— Больно? — прошептала она.

— Нет, — прохрипел я. И это была правда. В этот момент не было больно. В этот момент ничего не существовало, кроме её пальцев на моей коже и её лица в сантиметре от моего.

Всё напряжение этих дней — её близость у кровати, её запах, её тихий голос в ночи, память о её теле подо мной в ночь перед атакой, ярость от того, что её чуть не убили, и это дикое, животное облегчение, что она жива — всё это накатило одной чудовищной волной. Граница, которую я так тщательно выстраивал, рухнула в одно мгновение.

Я не помню, кто начал первый. Кажется, это был я. Я схватил её за запястье, притянул к себе. Наши губы встретились.

Это не был нежный, вопрошающий поцелуй. Это была буря. Накопившаяся ярость, страх, желание, признание — всё выплеснулось в этом единственном движении. Мои губы захватили её, мой язык требовал входа, и она отдалась, ответив мне с той же яростной силой. Её пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе, а тело прижалось ко мне, и я застонал прямо в её рот — от боли в спине и от невыносимого, сладкого наслаждения.

Мы рухнули на шкуры. Я оказался сверху, прижимая её к полу, и она не сопротивлялась, а лишь выгнулась навстречу, её ноги обвили мои бёдра. Я целовал её, как утопающий глотает воздух — жадно, без памяти, без мыслей. Её шея, её ключицы, место, где бьётся пульс. Она стонала, её руки скользили по моей спине, избегая раны, но сжимая так сильно, будто хотела впитать меня в себя.

— Аррион… — выдохнула она, когда мои губы нашли её грудь сквозь тонкую ткань рубахи.

Это было слишком. И недостаточно. Я оторвался, чтобы перевести дух, глядя на неё. Её губы были распухшими от поцелуев, глаза — тёмными, огромными, полными того же безумия, что пылало во мне.

— Лесса, — проскрежетал я, и мои пальцы сами начали расстёгивать застёжки на её рубахе. — Я… я не могу больше. Я должен…

— Да, — прервала она, помогая мне сбросить одежду. — Должен. Я тоже.

И когда её тело открылось моему взгляду в свете костра, что-то во мне оборвалось. Она была совершенна. Сильная, гибкая, с бледной кожей, по которой уже побежали мурашки от холода и желания. Я склонился, целуя её живот, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются, слыша её прерывистое дыхание.

— Только не останавливайся, — прошептала она, и в её голосе была мольба, которой я никогда прежде не слышал. — Пожалуйста.

Я не собирался останавливаться. Мой путь лежал ниже, к самому источнику тепла и влаги, что манил меня сквозь ткань её штанов. Мои пальцы нашли завязки…

Я не узнавала свой голос — хриплый, полный животной тоски, что клокотала во мне с той ночи, когда всё прервал сигнал горна.

Его горячие и влажные губы осыпали поцелуями мой живот. Каждое прикосновение его языка ожигало и вызывало дрожь всему телу. Его руки, огромные и шершавые, скользили по моим бокам, вниз к бёдрам, и я выгибалась навстречу, не в силах сдержать стон. Я не знала, что тело может так чувствовать.