Книга Дом Зверя, страница 114 – Мишель Вон

— В чем дело?

Я отряхнула с мундира крошки и встала.

— Надо осмотреть Западный сектор, – заявила я.

Он заморгал.

— Что? Но ты же сказала, что он не…

— Не преобразился, да, – еще решительнее отозвалась я. – Но мне нужно увидеть там кое-что.

Долгие годы я гадала – а выжила бы мама, если бы отец, как я его и просила, обратился в ту академию, а не доверил бы исцеление Беспечальным? Возможно, следовало больше настаивать на своем. Хотя вряд ли я смогла бы его переубедить, но будь я решительнее, он бы, глядишь, и смягчился. Я думала об этом в самые мрачные минуты и винила себя за гибель мамы, пока Астер не прекратил мои терзания.

Сердце бешено колотилось; я миновала изящные белые строения Южного сектора и устремилась к обветшавшим улочкам. Здесь еще висели фонарики в полуночно-синих цветах Дома Метиа или медно-серых Голдмерси, но сами дома уже не были такими стройно-элегантными и одинаковыми. Улица пошла под уклон, словно сбрасывая городские нечистоты к подножию полуострова, к набережной. Когда всплыли воспоминания, адрес академии вновь возник в моей голове, будто мы с мамой только вчера писали письмо, взывая о помощи. Я сверялась с картой в голове – той, которую срисовала в дневник и внимательно изучала годами, готовясь к дню, когда эти знания помогут мне одержать победу над отцом. Теперь я поспешно проверяла каждую улицу, что мы пересекали, приближаясь к цели. Мне переполняло предвкушение.

Наконец я нашла нужную улицу и встала как вкопанная.

Такого запущенного района я еще в Сорроусенде не видела. Здесь стояла гнетущая тишина; по обе стороны дороги высились здания с заколоченными окнами, будто кто-то хотел их отремонтировать, а потом бросил на полпути. Шум празднований сюда не доносился, лишь скорбно посвистывал зловещий морской ветер.

— Да уж, печальная картина, – заключил Астер.

Я пошла вперед, зная, что он не отстанет. Здесь были только мы, да вдалеке какая-то старушка копошилась в груде выброшенной мебели. Я не отрывала взгляда от самого большого, покрытого грязью строения: его возвели явно как подобие великолепным белокаменным домам из богатых районов, возможно, в попытке им соответствовать, а потом на долгие годы оставили гнить.

Над входом ржавели большие железные буквы: «Медицинская академия Сорроусенда».

Окна академии, как и у прочих домов, были заколочены; сквозь зияющие щели чернела темнота. Я медленно подошла ко входу, глядя на то, что некогда для нас с мамой было лучом надежды.

— Когда мама заболела, – тихо сказала я, – врач из Мерея посоветовал нам написать сюда. Местные доктора пытались найти лекарство от ее болезни – то, что, кажется, было не под силу исцелить Плачущей Деве. Говорят, горожанам не нравилась эта академия, но… – Я запнулась, не зная, как продолжить. На каменных стенах все еще виднелись хлопья облупившейся краски. Поперек входа кто-то намалевал большими черными буквами: «ЕРЕТИКИ».

— Ты хотела увидеть все собственными глазами, – подсказал Астер.

Я нарочито небрежно пожала плечами:

— Наверное, так. Я все думала: а что, если бы они ее все-таки сюда забрали?

Я с любопытством толкнула двери, те со скрипом подались, открывая взору пыльный, обветшавший вестибюль. Из дыр на потолке струились лучи солнца, неровными лужицами ложась на пол. Я попыталась представить, какой академия была раньше – возможно, здание кишело воодушевленными докторами, спешащими проверить пациентов. Возможно, среди последних была бы моя мама – все еще слабая, но уже постепенно идущая на поправку.