Книга Ведьма пустоши, страница 138 – Джессика Кури

— Так лучше? – спросил он, отступая.

Не доверяя своему голосу, я молча кивнула в знак благодарности.

Конрад обнял Сильви, поцеловал в макушку и, велев слушаться миссис Макдугал, легко вскочил в седло. Лэрд щелкнул языком, и обе лошади тронулись с места; Капитан, счастливо лая, бежал впереди. Я старательно избегала взгляда Сильви – она стояла на ступенях, уперев руки в боки, и провожала нас глазами.

Потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к покачивающейся поступи Романа, но вскоре езда захватила меня целиком. Лошади бежали бок о бок по узким тропкам, прорезанным в вереске, уводя нас на юг. Земля делалась все каменистее, из нее выступали валуны. Мох и корни цеплялись за них косматыми прядями, а в прохладной сырой тени уже разворачивали листья яркие папоротники.

Мы ехали вдоль обгоревшей кромки пустоши, которую опустошил колдовской огонь Таркина. Конрад мрачно оглядывал выжженную землю, не произнося ни слова.

Через час мы оказались у серебряного водопада; чистая вода стремительно низвергалась вниз. Певчие птицы носились в небе, словно стрелы. Казалось, и земля, и небо вот-вот готовы взорваться жизнью – весна набирала силу, точно вода за плотиной. Капитан учуял кроликов и с радостным лаем погнался за ними по вереску.

На востоке склоны холмов укрывали поля темной пашни; я заметила несколько маленьких фигурок, погонявших мулов с плугами, – они взрезали борозды в земле, готовя ее к весеннему севу. Конрад подъехал ближе и остановился перекинуться с фермерами словечком. Те, кажется, удивились, увидев меня, но Конрад ни словом обо мне не обмолвился, говоря только о планах на поля, о том, что сеять: рожь, ячмень или картофель. Я сидела рядом и, пытаясь распутать тугой клубок нетерпения в животе, рассеянно вплетала согревающие узелки в гриву Романа. Когда Конрад взглянул на меня, я замерла и сделала вид, что просто перебираю жесткий лошадиный волос.

Наконец Конрад привел меня на высокий холм, откуда открывался вид на поля. Он достал маленький блокнот и принялся заносить в него цифры и перечни, оценивая, как продвигаются дела у фермеров.

— Я так люблю эти холмы, – вырвалось у меня. – Они словно гобелен… кажется, их можно собрать в руку и закутаться.

Конрад бросил на меня косой взгляд.

— А я, признаться, все время смотрел вдаль. Грезил о том, что за горизонтом.

Ах, ну да. Я вспомнила изорванные карты – кусочки континентов и обрывки грез, – разбросанные по полу. Покосившись на него, я размышляла, как бы заставить его отложить записи и разговориться об Эльфхейме. Я здесь не затем, чтобы изучать хозяйство Нортов.

— Ты, должно быть, был совсем ребенком, когда узнал о своей судьбе, – начала я. – Мальчик, которому суждено служить королеве… прямо как в сказке.

— Да.

Он скрипел карандашом по блокноту, лишь изредка замирая и в раздумье постукивая им по нижней губе. Этот простой жест напомнил мне, каковы были на вкус эти губы там, в Эльфхейме…

О нет. Я не позволю себе вернуться в тот миг. Во-первых, от этих мыслей лицо мое становится красным, как яблоко. А во-вторых… с тех пор как Лахлан открыл мне свой гнусный план, этот поцелуй сидит в памяти, словно камень в ботинке. Мучительный. Фальшивый. Он нам не принадлежал. Это был фарс, разыгранный в угоду Моргейн из-за интриг Лахлана.