Книга Ведьма пустоши, страница 193 – Джессика Кури

«Ты боишься собственного страха», – сказала Моргейн, за считаные мгновения увидев меня насквозь.

Но не страх заставил меня уничтожить ветвь Двирры. И не страх заставил танцевать танец почести, чтобы открыть путь в Эльфхейм.

— Да, любовь, – прошептала я в ответ. – Я люблю Конрада. Люблю Сильви. И это сильнее страха смерти. Сильнее страха потерять магию.

— Без магии мы ничто!

— Нет, – покачала я головой. – Это… это ложь, которую я сама себе твердила, не так ли? Ложь, которую Лахлан использовал, чтобы мной управлять. Но я не только моя магия. Я…

Слова Конрада звучали в моих мыслях, удерживая меня на плаву, помогая обрести ясность.

— Я учительница. Я пылкая, упрямая и умная. Я люблю своих учеников, защищаю тех, кто не может защитить себя, и готова схлестнуться с любой несправедливостью. Вот кто я есть. Кем я выбираю быть. С магией или без нее.

Мой маленький призрак закрыл лицо руками, и ее глаза наполнились слезами.

— Мне страшно!

— Я знаю. Мне тоже.

Я взяла ее за руку и, притянув к себе, зашептала на ухо:

— Но мы больше не позволим страху управлять нами.

Она вздрогнула и зарыдала, уткнувшись мне в плечо. Я закрыла глаза и крепко обняла ее.

— Все хорошо, – шептала я. – Все хорошо.

Сердце бешено заколотилось, вонзая иглы боли в ребра, пронзая позвоночник. С губ сорвался сдавленный стон.

— Роуз? Роуз!

Я растерянно моргнула. Голосок моего маленького «я» изменился, стал звонче. Отстранившись, я увидела в своих объятиях Сильви – ее настоящее, маленькое, теплое тельце прильнуло ко мне в поисках защиты. Большие зеленые глаза впивались в мое лицо.

— Роуз, ты в порядке?

Я поморщилась, прижимая кулак к разрывающейся груди.

— Сильви, помоги мне встать.

Я сжала ее руку и с трудом поднялась, высвобождаясь из нитей. Оглянувшись, увидела, что Макдугалы тоже увязли – глаза остекленели, разум, как и мой минуту назад, сдавался под натиском безумной нереальности этого места. Казалось, лишь Капитан оставался совершенно невозмутим; он лизал руку миссис Макдугал и скулил, пытаясь привести ее в чувство.

Надо выбираться, пока я не потеряла их навсегда. Моя судьба уже решена, но будь я проклята, если утащу Сильви и Макдугалов за собой на дно.

— Вставайте! – крикнула я.

Голос срывался от усталости, но в нем звучали железные, непреклонные нотки.

— Вставайте! Ну же!

Я безжалостно тормошила их, пока они не поднялись на ноги, а затем погнала вперед, подталкивая и дергая, словно пастушья собака. Торопя их, озиралась по сторонам, вглядываясь в нити. Сердце разрывалось на части, но боль стала такой привычной, что я перестала с ней бороться и позволила себя захлестнуть; я приняла каждый ее укус и просто продолжала двигаться.

Если это изнанка гобелена Мойр, значит, нити связаны с реальным миром. Самого рисунка не видно, но это не значит, что за ним скрывается лишь хаос. В конце концов, у каждого цвета есть свое значение: светло-серый – небо, зеленый – деревья, лавандовый – вересковые пустоши. А нити, что мерцают и светятся среди прочих, – живые существа: лошади и кролики, люди и фейри.

По этим нитям ходили ведьмы пустошей. Они умели находить путь даже без гобеленов и путеводных нитей. Исчезали в одном месте, появлялись в другом. И теперь я знала, как им это удавалось: они путешествовали здесь, по изнанке мира. Фейри тоже так делали; они построили здесь свое убежище, Эльфхейм – мир-пузырь, прилепившийся к изнанке реальности, поддерживаемый и взращиваемый Двиррой.