Книга Ведьма пустоши, страница 27 – Джессика Кури

Лахлан повел меня вниз по каменной лестнице сомнительной прочности, а затем и вовсе вывел за пределы руин, мимо ограды, наполовину ушедшей в грязь и мох.

Вскоре я запыхалась.

— До места, которое ты хочешь мне показать, еще далеко?

— А что? Твои жалкие человеческие ножки устали?

— Назовешь меня жалкой еще раз, и я пешком вернусь в Лондон, послав клятву к черту.

Он усмехнулся, и это меня удивило. Звук был таким человеческим, и я задумалась, не перенял ли он его за столетия своего вынужденного пребывания в Англии. Или, вернее, в Верхнем Мире, как он часто называл наш мир с презрительной усмешкой.

Лахлан по-прежнему носил сюртук и бриджи, но с каждым днем после отъезда из Лондона в его облике появлялось все больше изысканных деталей. Кружева на манжетах и у горловины. Сапфиры в ушах. Драгоценные камни на серебряных кольцах. Остальные переняли схожий стиль, выказывая особую склонность к показному и яркому. Они напоминали мне сорок, собирающих все блестящее. И только на Лахлане эти украшения смотрелись действительно элегантно. Он был из тех, кто мог войти в комнату в нелепом плаще, унизанном хрустальными бусинами, а через неделю каждый знатный молодой человек в Лондоне уже обзавелся бы таким же.

Я спешила, стараясь не отставать от его длинного шага, и щипала себя, чтобы убедиться, что все это взаправду: я здесь, с серебристоволосым фейри, которого призвала в детстве, на задании, словно украденном прямиком из сказки, топчу промерзший вереск.

Импульсивность, подумала я. Мой второй порок.

Берусь за безумные дела, не успев толком их обдумать. Глядя на меня, старая сестра Элизабет сейчас бы покачала головой и сказала: вот что бывает, когда слишком много мечтаешь и слишком мало молишься.

Наконец, прижимая руку к заколовшему боку, я догнала Лахлана на вершине очередного холма. Руины замка остались далеко позади и стали такими крошечными, что я могла закрыть их большим пальцем.

Но сейчас я смотрела вперед, выдыхая облачко пара в морозный воздух.

Цивилизация здесь все же была: посреди вересковых пустошей притаилась деревушка, живописная, как с открытки. Беленные известкой глинобитные дома с дымящимися трубами, площадь с лавками, загоны, кишащие овцами. Внизу я различала несколько фигурок – с нашей высоты они казались не больше точек. Между нами и деревней земля уходила пологим склоном, и, куда ни глянь, повсюду расстилались пустоши. К северу от деревни раскинулся лес, и деревья обтекали голые вершины холмов и скальные выступы, словно темная река.

— Блэксвайр, – произнес Лахлан. – Место, совершенно ничем не примечательное, за исключением того, что где-то рядом находятся последние врата в Эльфхейм.

— Оно такое… обычное.

— Видимость обманчива, – сказал Лахлан. – Например, кто-то может взглянуть на тебя и увидеть лишь бедную учительницу из благотворительной школы.

Я взглянула на него, плотно сжав губы.

— Я не стыжусь своего положения, сэр фейри.

— Но я смотрю на тебя, – продолжил он, – и вижу женщину, которой надлежало бы ткать зачарованные кружева для королев и боевые плащи для королей. Так все и будет, когда ты со мной расплатишься. Мир вот-вот сильно изменится, и искусные прядильщики понадобятся как никогда прежде.

Я понятия не имела, о чем он, но мои щеки слегка покраснели. Мне не нужны были ни королевские кружева, ни боевые плащи. Я любила учить, любила своих учеников. Не то чтобы я ждала от него понимания. Но мне претило, как он смотрел на меня сверху вниз, точно на питомца.