Книга Ведьма пустоши, страница 26 – Джессика Кури

— Последние действующие врата в мир фейри находятся… здесь, посреди этой пустоты? – спросила я.

Шепот Лахлана у самого уха заставил меня вздрогнуть; я не слышала, как он подошел.

— Лишь дурак смотрит на это место и видит пустоту. Ты не дура. Взгляни еще раз.

Я фыркнула, но, когда он отошел, прищурилась и принялась изучать развалины.

Средневековый замок, изъеденный временем и непогодой, пребывал в ужасающем состоянии. Каменные стены просели и покрылись трещинами, а мох так разросся, что целиком поглотил целые участки, отчего строение походило на корабль, увязающий в трясине. На северной стене того, что когда-то было главным залом, еще угадывались очертания арочных окон. Все было промокшим насквозь. Всю дорогу из Лондона по нашему экипажу хлестал дождь, и я надеялась на каплю тепла и сухости. Не повезло, как всегда. Даже камни хлюпали под ногами.

— Постой-ка…

Я подошла к ближайшей стене и провела пальцами по узору, вырезанному на камне. От времени он так стерся, что видны были лишь фрагменты. Но я все равно его узнала.

— Это же плетеный орнамент.

— Орнамент ведьм пустошей, – сказал Лахлан. – Этот замок был построен самыми первыми прядильщицами на Британских островах.

— О, – выдохнула я, осматриваясь с возросшим интересом.

Вспомнилась кожаная книга, пропахшая сыростью веков, и как ее пожелтевшие страницы хрустели под моими руками и шептали о древней, запретной магии. Вспомнила о заклинании призыва бессмертных. Если верить старым преданиям, могущество знаменитых ведьм пустошей превосходило все, что может сплести ныне орден Мойр. Именно они отразили первое нашествие римлян, а затем и свирепых викингов, но вскоре после этого исчезли без следа и без объяснений, унеся с собой несметные богатства знаний и истории прядения. Вскоре к власти пришел орден, взяв под контроль все магические дела, а ведьмы пустошей канули в Лету.

Пока я исследовала развалины, отмечая все новые и новые следы вырезанных в древности заклинаний, свита Лахлана принялась устанавливать в самом сердце руин холщовые палатки. Они сбросили человеческие обличья еще на второй день пути, когда мы свернули с оживленного Большого Северного тракта на узкую, заросшую тропу, что тянулась сквозь все более дикие земли и в конце концов привела нас сюда.

Остальные фейри носили человеческую одежду, но все равно казались какими-то менее человечными, чем Лахлан: уши у них были острее, конечности – длиннее, а походка – более размашистая. Они двигались словно покачиваясь; полагаю, так двигались бы вырванные с корнями деревья. Их глаза были большими и светящимися, как у кошек, но широкие черные зрачки оставляли лишь тонкий ободок радужки. Мне казалось, что Лахлан не такой, как они, что он относится к какому-то иному виду фейри. Но я даже не могла вообразить к какому. Спросить у меня пока не хватало духу.

— А где же врата в Эльфхейм? – спросила я Лахлана. – Я обыскала все руины и ничего не нашла.

— Если бы все было так просто, – сказал он. – Нет, здесь мы просто разобьем лагерь на следующие несколько недель. А теперь пойдем, я покажу тебе, где находятся врата.

Что ж, прогулка пойдет мне на пользу. После трех дней в тесной карете, где я сидела зажатой между двумя фейри, которые шипели на каждое мое движение, я только этого и желала. Перекинув сундучок через плечо и поправив на голове новую шляпку, я кивнула.