Книга Ведьма пустоши, страница 41 – Джессика Кури

Он бросил на меня удивленный взгляд. Его глаза скользнули по вышивке на лифе моей ночной сорочки и задержались там дольше, чем следовало бы. Мои щеки вспыхнули, когда я внезапно вспомнила, что на мне почти ничего больше нет, и привлекать его внимание к этому факту было, пожалуй, глупо. Я не знала этого человека, как и его представлений о чести. Возможно, их у него и нет вовсе.

Я провела рукой по бедру, будто разглаживая ткань, но на самом деле просунула палец в потайной кармашек, где лежал моток ниток. Если понадобится, я смогу в мгновение ока сплести оглушающее заклинание, куда более мощное, чем те, что вшиты в сорочку. Вышитые обереги поднимались по швам вдоль моих ребер и сходились прямо над грудью в сложный узел, призванный отваживать нежелательное внимание и блуждающие взгляды.

Любопытно, что на мистера Норта они, кажется, почти не действовали.

Вдруг он выругался и посмотрел на свой большой палец – нож для резьбы соскользнул и оставил порез.

— Черт побери, – проворчал он с усилившимся шотландским акцентом. – Нет нужды в таких театральных жестах. Прошу вас, оставайтесь одетой, мисс Прайор. На самом деле…

Он поднялся и, немного поколебавшись, снял со спинки своего кресла тяжелое пальто и протянул его мне здоровой рукой.

— Вот. Возьмите. В коридорах по ночам бывает сквозняк.

Коротко выдохнув, я отпустила нить экстренного заклятия, чтобы взять пальто. Он ждал, пока я не накинула его на плечи, словно плащ. Пальто пахло лошадью, природой и еще чем-то отчетливо мужским, от чего у меня слегка закружилась голова. Рукава свисали мне до колен.

Что ж, ладно. Возможно, в нем и была крупица чести, но это не извиняло других его плохих качеств.

Лэрд обмотал пораненный палец носовым платком.

— Итак, могу ли я еще чем-нибудь вам помочь? Или, может, есть еще какие-нибудь комнаты, куда вы хотели бы сунуть свой нос?

Мои плечи под тяжелым шерстяным пальто напряглись. Возможно, мне не следовало шнырять по дому, но его высокомерное поведение не оставляло во мне ни капли раскаяния.

— Я бы хотела книгу. Полагаю, чтение поможет мне заснуть.

Он прищурился, будто подозревая, что я могу поджечь его библиотеку, но все же махнул пораненной рукой в сторону полок:

— Берите что хотите.

Затем он отвернулся, глядя в окно на вересковые пустоши. Пользуясь моментом, я стянула с полки карту поместья, а затем схватила соседний том и спрятала карту внутри.

— «Сон в летнюю ночь», – сказала я. – Моя любимая.

Мистер Норт обернулся и фыркнул.

— Только дети верят в сказки о фейри.

Закипая от возмущения, я прижала книгу к груди. Интересно, что бы он сказал, если бы я призналась, что целое сборище фейри расположилось лагерем как раз за тем хребтом, на который он смотрит?

Вместо этого я дерзко ответила:

— Только дураки не понимают, что в сказках о фейри часто скрыты величайшие истины.

Он хмыкнул:

— И что же это за истины?

— Истины о любви, – тихо сказала я, глядя на книгу в своих руках. – Об отчаянии. И о безрассудстве.

— Ах. Что ж, если так, то у меня и без того с избытком подобных истин.

Я подняла голову, пораженная меланхолией в его голосе – словно на миг его суровая оболочка треснула, обнажив что-то глубокое, старое и невыносимо печальное. Мужчина смотрел в темное окно, и глаза его оставались прикованы к далекому хребту, словно что-то или кого-то искал и уже позабыл, что я здесь. Если бы один из моих учеников вошел в класс с таким выражением лица, я бы отвела его в сторону и мягко спросила, что случилось.