Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 110 – Лина Розен

Ни одна другая часть Собора Хаоса не могла сравниться изнутри с Ночной башней. Здесь вдоль богато расписанных стен тянулись длинные ряды зеленеющей пророщицы, сквозь высокие окна в комнаты вползали ветви цветущей салоры, а потолок украшали картины бесконечного в своем многообразии неба: угрожающего, словно перед бурей; светлеющего после рассвета и темнеющего в закатном солнце; закрытого тучами и радующего улыбкой после дождя.

Каждый рисунок был творением многих учеников. Не имея возможности выйти за пределы Собора Хаоса, они создавали в Ночной башне собственный мир.

Здесь даже классы имели название и соответствующий вид. В классе Пути ученики оказывались на заросшем травами и деревьями острове, омываемом, с одной стороны, беспокойными волнами, а с другой – морем, гладь которого была спокойна, как зеркало.

Класс Истории погружал учеников в центр руин, от вида которых перехватывало дыхание. Стены этого класса можно было рассматривать бесконечно и каждый раз находить какую-то деталь, ускользавшую от прежнего взгляда.

Роспись на стенах класса Языков напоминала видение собора среди неба. Украшенный мозаикой пол был единственной видимой частью собора – высокие поддерживающие невидимое здание колонны пропадали среди синевы неба, изредка выглядывая из-за облаков, но не имея края.

На входе в Ночную башню Ардали и Агнету приветствовала Айнера. Конечно, не в буквальном смысле.

Точно выписанная неизвестным художником молодая женщина, прижимавшая к груди свиток об основании Таллара, стояла в центре круглого зала, между винтовыми лестницами, уходящими на второй этаж. Ее красный плащ развевался от ветра, словно защищая стоявших справа от Айнеры странных. Слева в балахонах от нее стояли в ожидании хасилы.

Айнера была одета в черное платье, из-под длинного подола которого выглядывали лапы, напоминавшие о том, что спасительница Таллара была первым баротнем. Вьющиеся волосы, рассыпавшись по плечам, доходили до талии Айнеры.

Свет в зал проникал отовсюду – от двери и окон, казалось, даже с потолка. Цвета картины сияли, точно проявляя каждую деталь. Девушка до предела натянула подаренный Лигелием капюшон, жадно разглядывая картину, пока не заслезились глаза.

— Нам сюда, – сказала Агнета, указывая на неприметный коридор за лестницей справа. Жмурясь от света, Ардали бросила на картину еще один взгляд, прежде чем последовать за проводницей.

Ничем не освещаемый узкий коридор сменился широким недлинным мостом, раскинутым над прудом. Восхищенно выдохнув, Ардали на миг забыла обо всех тревожащих ее вещах.

На фоне темно-синего неба слева виднелись неравномерные зубцы талларских скал, а справа от моста – укрытый туманной дымкой двор, который Агнета называла ночным, как школьную башню. На поверхности пруда темнели наматы, раскрывшие лепестки навстречу бледному свету утра.

— Как красиво, – прошептала девушка.

Агнета вдохнула пропитанный сладостью прохладный утренний воздух, и Ардали повторила за ней, чувствуя, как улетучиваются остатки сна. Слова из песни даренов возникли в памяти девушки сами собой.

«И даже в час Хаоса, темный как ночь, я с верой пойду, куда поведешь. Пусть встреча кратка: в начале, в конце счастье одно – в твоем лишь венце».

Они стояли так несколько мгновений – в плену разных мыслей, порожденных одним путем. Ардали ощущала себя частью мира.