Книга Развод с генералом. Без вины виноватая, страница 118 – Кристина Юраш

Теперь мне мерещился запах горящей кожи.

Желудок сжался. Я прижала ладонь ко рту и сделала несколько судорожных вдохов, но тошнота не отступила.

— Ты стояла рядом? — спросила я, хотя Мари только что это сказала. Наверное, я всё ещё надеялась, что неправильно её поняла. — Смотрела, как он…

Последнего слова не хватило.

Мари опустила глаза.

Её фигура дрогнула. На мгновение сквозь белый передник проступили шторы, а потом тело снова стало почти плотным.

— Я не сразу поняла, что умерла, госпожа, — прошептала горничная. — Думала, что упала в обморок. Увидела себя на полу и пыталась вернуться. Легла рядом. Положила руку себе на грудь. Просила проснуться.

Её прозрачные пальцы сжались на переднике.

— А потом огонь…. Прямо на полу…. От меня осталась горстка пепла…

В ушах появился гул.

Я вспомнила старого герцога за завтраком. Его белоснежный воротник. Серебряные волосы. Ласковую улыбку человека, который всегда замечал, если моя чашка оставалась пустой.

Он сидел напротив меня за тем самым завтраком — возможно, меньше чем через час после смерти Мари — и сочувственно качал головой.

«Бедная девочка так торопилась к больной матери, что даже не успела попрощаться».

Я тогда достала из шкатулки деньги. Попросила передать их Мари, чтобы хватило на лекаря и лекарства. Старый герцог взял конверт обеими руками и пообещал лично проследить, чтобы она ни в чём не нуждалась.

К тому времени от моей горничной уже оставался только пепел на ковре.

— Он взял деньги, — выговорила я, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Я отдала ему деньги для тебя. А он взял.

Мари подняла лицо.

В её глазах было столько жалости, словно обманули не меня, а её.

— Я видела, госпожа, — ответила она. — Я стояла возле его кресла. Я… я благодарна… Я тогда кричала вам, чтобы вы этого не делали, но вы меня не слышали.

По коже пробежал холод.

Значит, всё это время она была здесь.

Когда я ждала её возвращения. Когда Ассер спрашивал, куда исчезла моя горничная, а я не знала, что ответить.

Мари стояла рядом.

Мёртвая. Невидимая.

— Почему ты не показалась мне? — спросила я, и собственный голос прозвучал резко. В нём было слишком много боли, которой требовался виноватый. — Почему не написала на стекле? Не погасила свечу? Почему позволила мне думать, что ты уехала?

Мари отшатнулась.

Её тело распалось на полосы серого тумана. Я увидела сквозь неё окно, дождевые дорожки на стекле и собственное бледное отражение.

— Простите, госпожа, — прошептала она, складывая руки на груди. — Я не умела.

Резкость исчезла так же быстро, как появилась.

Передо мной стояла девушка, которую лишили даже возможности закричать после смерти, а я требовала от неё объяснений.

— Нет, это ты меня прости, — выговорила я, с трудом разжимая пальцы. — Я не должна была…

— Вы не знаете, каково это, — перебила Мари и попыталась улыбнуться, но губы задрожали. — Я тоже не знала. В сказках покойники ходят по коридорам, разговаривают и двигают мебель. А на самом деле ты сначала даже не понимаешь, где заканчиваешься. Хочешь открыть дверь, но рука проходит сквозь ручку. Хочешь закричать, но у тебя нет дыхания. Хочешь плакать, а слёз тоже нет.

Я смотрела на влажные дорожки, исчезавшие на её щеках.

Слёзы у неё всё-таки были.

Только мир отказывался их принимать.