Книга Развод с генералом. Без вины виноватая, страница 96 – Кристина Юраш

Только теперь закономерность вела в другую сторону.

— Вскройте стену, — приказал я.

— Ваша светлость, нужно укрепить свод, — возразил каменщик, касаясь ближайшего шва. — Если за кладкой действительно помещение, оно могло быть уже засыпано.

— Оставьте, как есть, — произнёс я слишком быстро.— Если боитесь обвала, можете выйти.

Собственный голос отразился от камня. Я положил ладонь на кладку. Камень оказался ледяным.

— Она утверждает, что провела там одиннадцать дней, — продолжил я, чувствуя, как холод проникает сквозь чешую. — Если это правда, свод выдержит ещё несколько минут. Ломайте.

Никто не двинулся. Все пятились к выходу, боясь обрушения.

Люди смотрели на мою руку. Между чёрными пластинами уже пробивалось золотое пламя.

Я не стал повторять приказ.

Огонь вошёл в раствор. Серебряные крепления попытались погасить магию, но я влил больше силы. Кладка нагрелась, по камням побежали трещины.

Рабочие отступили.

Я ударил плечом.

Стена рухнула внутрь. И первое, что я почувствовал ее запах. Закрытое помещение сохранило его. Я потянул спертый воздух, в котором ощутил ее присутствие. Она была здесь не минуту. Не час. Она жила здесь достаточно, чтобы ее запах впитался в солому и стены.

Пыль забила рот и глаза. Фонарь погас. Кто-то закашлялся, сверху посыпалась земля, но свод удержался.

Мне подали второй фонарь. Я переступил через камни и поднял свет.

Луч скользнул по мокрой стене. Сначала показались отдельные царапины. Неровные, белёсые, слишком глубокие для случайных следов.

Я поднял фонарь выше.

Царапины сложились в буквы.

«Ассер, любовь моя».

Глава 99 Дракон

Рука дрогнула.

Масло плеснуло внутри фонаря, пламя заметалось, и надпись на мгновение исчезла. Я крепче сжал металлическую ручку и снова направил свет на стену.

Буквы остались.

Ниже шла вторая строка.

«Я не сбежала».

Сердце ударило так сильно, что боль разошлась по груди.

Я попытался вдохнуть. Воздух вошёл только наполовину и застрял где-то под рёбрами.

Следующая строка была длиннее. В нескольких местах царапины срывались, будто рука ослабевала и острый металл скользил по камню.

«Твой отец запер меня здесь».

Фонарь потяжелел.

Пальцы перестали чувствовать рукоять. Перед глазами поплыли мокрые камни, тёмные потёки и белые буквы.

Последняя строка находилась почти у пола.

Чтобы закончить её, Эльсвите пришлось лежать.

«Я умру, но всё равно люблю тебя. Прощай. Если меня найдут, скажите Ассеру, что я умерла здесь».

Камера стала слишком маленькой.

Стены приблизились, сдавили плечи, вытолкнули воздух. Сладкий запах туберозы забился в горло. Желудок дёрнулся, и к губам поднялась горькая желчь.

Я отвернулся, прижав кулак ко рту.

Несколько мгновений слышал только собственное сорванное дыхание.

Нет.

Надпись могла быть старой. Кто-то мог выцарапать её позже. Эльсвита нашла помещение раньше, подготовила доказательства, а потом…

Мысль распалась, не успев оформиться.

Как она могла попасть сюда, если вход заложили двенадцать дней назад? Зачем оставлять надпись в месте, существование которого не могла доказать? Почему написала имя человека, которого собиралась обмануть?

И главное — откуда знала, что камера вообще сохранилась, если сама здесь не была?

— Прочтите, — приказал я, глядя себе под ноги. Там, в свете фонаря я видел как среди грязи сверкают мелкие драгоценные камушки. Я наклонился к ним, видя обрывки ткани.