Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 90 – Кристина Юраш

— Нет…

Он произнес это снова. Уже не для меня. Для себя. Для кого-то другого, живущего в лабиринте его собственной души.

— Я не поддамся этому чувству, — в голосе послышалась дрожь.

По моему позвоночнику пробежал ледяной холод, заставивший сжаться каждый мускул. Он судорожно хватал воздух, как я несколько мгновений назад. Его грудная клетка вздымалась, а я видела, как он медленно отстраняется от меня.

Что с ним?

— Это падение, — его голос стал жестче, напряженнее, словно он сжимал зубы, убеждая самого себя в чем-то жизненно важном. — Я не поддамся ему. Не поддамся ему! Нет!

Секунда.

Еще одна.

— Не сейчас, — втянул он воздух сквозь стиснутые зубы.

Хватка исчезла так резко, что я едва не потеряла равновесие и не рухнула на пол.

Виерис сделал шаг назад. Потом еще один, словно моя кожа обжигала его. Я никогда не видела его таким. Никогда. В эту долю секунды он выглядел не как всемогущий наследник престола, а как человек, который только что заглянул в темную пропасть и увидел на ее дне что-то настолько ужасное, что предпочел ослепнуть, лишь бы не смотреть на это еще раз.

Ни слова больше не сказав, принц резко развернулся. Белые волосы взметнулись за плечами, словно крылья сдавшейся птицы. Несколько быстрых шагов по коридору.

Он даже не обернулся на меня. Глухой, окончательный хлопок двери его покоев поставил точку.

И я осталась одна.

Посреди пустого, звенящего коридора, обескураженная, напуганная и все еще не понимающая, что это только что было?

Как дура. С дневником, судорожно прижатым к груди, готовая бороться за него до победного.

И с бешено колотящимся сердцем, которое отказывалось верить в то, что только что произошло.

Когда я немного пришла в себя, я бросилась в свои покои и закрыла дверь. Меня трясло, словно я не могла согреться. Весь мир теперь казался холодным, ледяным, хоть на улице бушевало лето.

Я долго сидела в ванне.

Слишком долго.

Горячая вода, которая поначалу казалась блаженством, давно остыла, превратившись в вязкую, неприятную прохладу. По поверхности лениво плавали лепестки, смытые с куска дорогого мыла, напоминающие бледные, увядающие цветы на поверхности пруда.

А я смотрела в одну точку на кафельной стене и снова и снова прокручивала в голове произошедшее.

«Я не поддамся этому чувству.»

Какому чувству?

Я закрыла глаза, и веки тут же окрасились красным от напряжения. И тут же перед внутренним взором вспыхнули те самые глаза. Драконьи. Злые. Яростные. Смертельно опасные.

У меня по коже снова побежали мурашки.

Он хотел меня ударить. Или хуже. Я задела его гордость, оскорбила наследника престола, сказала вслух те вещи, которые никто в этой Академии не смеет даже шепотом произносить в его адрес.

А потом он остановил себя.

Вот и все.

Никакой тайны. Никаких скрытых чувств. Никаких глупых надежд.

Я горько усмехнулась, и звук эхом отскочил от мокрых стен ванной.

Дура.

Какая же ты дура, Лиада Торос.

На одно безумное мгновение тебе показалось, что ты для него особенная. Что он защитил тебя от магистра не из холодного расчета, а потому что захотел. Что ему есть дело до твоих слез, до твоей боли, до тебя самой как до живой души.

Но правда была куда проще и куда грязнее. Я всего лишь очередная фамильярка. Очередная. Как все те тринадцать, чьи имена стерлись из списков. Расходный материал, который иногда бывает полезно сохранить целым до следующего боя. А иногда проще переступить через них, оставляя умирать на холодном полу.