Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 123 – Кристина Юраш

Впереди суетились люди. Кто-то вылавливал из воды какие-то тюки.

— Обрушился мост. От старости, — выдохнул стражник. — Так что дороги в Нижний Город пока нет… Да вот буквально час назад. Сейчас достаем кого можем.

Когда за Харджесом мягко щелкнул замок, тишина в комнате сгустилась, став почти осязаемой. Я еще долго сидела неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть эту хрупкую, нереальную идиллию.

Мой взгляд блуждал по комнате. От недоеденной тарелки с остывшим супом к живому, танцующему пламени в камине. От золотистых отблесков огня к высокому окну, за которым умирал день. И к саду, тонущему в сумерках.

Я не могла поверить, что все это происходит со мной.

Утром я проснулась прачкой из Нижнего Города, с обожженными щелоком руками. Днем я была самозванкой, которую волокли по гравию, как бешеную собаку. А вечером меня объявили сумасшедшей, чьи бредни должны были развлечь скучающую аристократию на траурном приеме.

А сейчас я сидела в гостевых покоях восточного крыла. В платье из темно-синего шелка, которое стоило больше, чем вся жалкая, короткая жизнь десятка таких, как Ливии Коллет.

Я медленно провела ладонью по ткани. Шелк мягко, почти ласково скользнул под пальцами, прохладный и текучий, как вода. Но мои пальцы были шершавыми, с обкусанными ногтями и мелкими шрамами от щелока. Этот контраст резал глаз. Странное, липкое чувство отчуждения подступило к горлу.

Я прожила в этом доме несколько месяцев, знала каждый скрипучий паркет и каждый тайный угол. Но сейчас, облаченная в чужую роскошь, я чувствовала себя здесь более чужой, чем в тот день, когда впервые переступила его порог невестой. Тогда я была Эрисалией Пейсар, и этот дом был моим приданым, моей крепостью. И я не знала, что происходит там, за стенами.

Теперь я была Ливией Коллет. Призраком, вселившимся в обгоревшую оболочку.

И только сердце, бьющееся где-то под ребрами этого слабого тела, оставалось прежним. Оно все еще сжималось при мысли о нем.

Камин тихо потрескивал, выпуская в воздух аромат березовых поленьев. Часы на мраморной полке отсчитывали минуты размеренным, равнодушным тиканьем. А мысли, словно загнанные звери, снова и снова возвращались к Ильмаару.

Он поверил?

Нет. Еще нет. Разум герцога Гарзара не мог так быстро сдаться. Но он уже не смотрел на меня так, как раньше. В его взгляде больше не было того ледяного, режущего презрения. Он не видел во мне мошенницу, жаждущую наживы. Не видел сумасшедшую. Не видел врага, пришедшего осквернить память его жены.

Что-то треснуло в его непробиваемой броне. Я чувствовала это кожей, как чувствуют перемену давления перед грозой.

И именно поэтому мне было страшно. До дрожи в коленях. Потому что надежда всегда страшнее отчаяния. Отчаяние — это холодный каменный пол: ты знаешь, где находишься, и тебе некуда падать. А надежда — это шаткий карниз над пропастью. Она обещает полет, но чаще всего дарит лишь болезненное падение.

Только сейчас я начала понимать его. Его подозрительность. На мгновенье я поставила себя на его место. Если бы с Ильмааром что-то случилось, я бы похоронила его, а потом на пороге появился оборванец и стал бы уверять меня в том, что он — Ильмаар Гарзар, я бы сразу поверила? Нет, конечно.

Мне проще было бы поверить, что это кто-то, кто решился нажиться на чужом горе. Я даже не знаю, смогла бы я его выслушать? Или мне бы показался мерзким, отвратительным и кощунственным сам факт того, что кто-то прикидывается моим драконом, чтобы получить какие-то выгоды.