Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 129 – Кристина Юраш

— Господин Харджес! Ему… ему плохо!

Сердце оборвалось, упав куда-то в ледяную бездну.

— Что с ним?!

Но я уже не слушала ответ. Я побежала.

Лестница. Резкий поворот. Еще один длинный, залитый тусклым светом свечей коридор.

Толпа собралась возле массивных дубовых дверей кабинета Ильмаара. Люди стояли так плотно, образуя живую, дрожащую стену, что дальше пройти было физически невозможно.

— Пропустите! — я толкнула ближайшего лакея в плечо.

Меня не услышали. Суета поглотила мой голос.

— Пропустите! — я повысила голос, вложив в него ту самую властную сталь, которую, казалось, уже забыла.

Я буквально протиснулась между двумя широкоплечими мужчинами, расталкивая их локтями, и замерла на пороге.

Харджес лежал на диване, свернувшись калачиком, как раненый зверь.

Его лицо было серым, почти пепельным. Губы побелели и слегка посинели. По вискам катился холодный, липкий пот. Он тяжело, прерывисто дышал, судорожно прижимая обе руки к животу, словно пытаясь удержать внутри то, что рвало его на части.

У меня похолодели пальцы. Мир качнулся.

Нет.

Нет.

Только не это. Не снова.

Я рухнула рядом на колени, не чувствуя жесткого ворса ковра.

— Харджес…

Дворецкий с трудом, сквозь пелену боли, открыл глаза. Его взгляд был мутным, расфокусированным, но в нем мелькнуло узнавание.

— Мадам… — прошептал он, и на губах выступила розовая пена.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимает спазм. Перед глазами вдруг вспыхнула другая комната. Запертая дверь. Темнота. Собственная, выжигающая внутренности боль. Собственная смерть, которую я встречала в одиночестве.

— Живот режет? — прошептала я, наклоняясь к нему так близко, что чувствовала исходящий от него жар.

Он зажмурился, его тело скрутила новая волна спазма.

— Да… Простите, мадам…

— Словно раскаленный железный прут? — голос дрогнул, выдавая фантомную боль, отозвавшуюся в моем собственном теле.

Лицо дворецкого исказилось в гримасе нестерпимых мучений.

— Очень…

Грудь сдавило. Тот же яд. Те же симптомы. Тот же липкий, всепоглощающий ужас медленного угасания.

— Дышите, — скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, как якорь в этом бушующем море паники.

— Что?.. — выдохнул он.

— Глубоко.

Я взяла его ледяную, влажную руку в свои ладони, пытаясь согреть. Я помнила, как у меня мерзли руки, поэтому схватила его руку.

— Вдох.

Он, повинуясь многолетней привычке подчиняться, послушался. Грудная клетка с трудом поднялась.

— Теперь задержите дыхание.

Харджес сжал зубы. Замер. Его пальцы судорожно сжали мои.

Потом он удивленно, с хрипом выдохнул.

— Чуть легче…

— Я знаю, — тихо ответила я. — Знаю… Я уже умирала, Харджес. Я знаю это чувство… Еще вдох… Так не так больно… Доктор сейчас придет…

Голос предательски дрогнул, и я опустила голову, чтобы он не увидел слез, подступающих к глазам.

— Мне тоже так было легче, — шептала я. — Вдох… Задерживай дыхание.

В комнате стало тихо. Слишком тихо. Паника отступила на шаг, уступив место звенящей, давящей тишине.

Я медленно подняла голову. И наткнулась на взгляд Ильмаара.

Он стоял рядом, в темном порванном камзоле, с растрепанными волосами. Очень бледный. Очень напряженный. Его челюсть была сжата так, что под кожей ходуном ходили желваки.

И он смотрел на меня так, словно видел впервые.

Словно пытался разгадать уравнение, которое не поддавалось логике. Словно пытался понять, откуда я знаю. Откуда могу знать такие интимные, страшные детали чужой агонии.