Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 85 – Кристина Юраш

Отражение выглядело не слишком уверенным. Оно дрожало.

В дверь постучали. Резко, требовательно. Я вздрогнула, инстинктивно выпрямляя спину.

— Войдите.

На пороге возникла женщина лет сорока пяти. Высокая, сухая, как пергамент, с туго затянутыми в узел волосами и лицом, на котором даже сочувствие, наверное, выглядело бы как строгий выговор.

Она окинула меня взглядом с головы до ног. Не злым. Хуже. Профессиональным. Так осматривают трудновыводимое пятно на дорогой скатерти перед тем, как решить: отстирается оно или вещь придется безжалостно выбросить.

Ах, Марта. Старшая горничная. А ведет себя как вредная экономка.

— Я старшая горничная, Марта, — произнесла она, и в ее тоне не было ни приветствия, ни вопроса. — В этом доме не принято опаздывать, лениться, спорить и задавать лишние вопросы. Особенно тем, кого приняли без рекомендаций и с сомнительным прошлым.

Я молча кивнула, сцепив руки перед собой, чтобы скрыть дрожь. Прозвучало очень неприятно «сомнительное прошлое», словно я на улицах собой торговала. Но я промолчала.

— Вы будете выполнять самую простую черновую работу, пока я не пойму, годитесь ли вы хоть на что-нибудь, кроме как пугать гостей своим видом.

— Да, мадам, — ответила я, стараясь не спорить.

Она чуть прищурилась. Очевидно, мой голос показался ей слишком мягким для прачки из трущоб. Или слишком воспитанным.

— Начнете с кабинета его сиятельства. Там еще не убирали с момента похорон. Так что ступайте!

Я подняла глаза, и холодный шип прошил позвоночник.

— Кабинета?

— У вас проблемы со слухом, Коллет? — тут же перешла на «ты» Марта.

— Нет, мадам.

— Тогда возьмите ведро, тряпки и щетку. Пыль убрать. Пол протереть. Книги не трогать. Бумаги не трогать. Перья, чернильницы, печати не трогать. Вообще ничего не трогать сверх того, что я сказала. Если испортите хоть один документ или сдвинете бумагу на миллиметр, вылетите отсюда быстрее, чем успеете произнести слово «простите».

Кабинет Ильмаара.

То самое место, куда раньше я входила без стука, с чашкой чая в руках. Где садилась на край его массивного стола, игнорируя его возмущенное: «Эрис, это важные документы». Где однажды заснула в глубоком кресле у камина, пока он до поздней ночи разбирал и перепроверял конторские книги, а проснулась оттого, что он осторожно, боясь разбудить, укрывал меня своим тяжелым камзолом.

Теперь я должна была мыть там пол.

Я взяла деревянное ведро. Оно оказалось тяжелее, чем я ожидала, ручка больно врезалась в непривыкшую к труду ладонь. Марта это заметила, ее губы дрогнули в подобии усмешки.

— Привыкайте, Коллет. В этом доме жалованье платят за работу, а не за красивые глаза и гордую осанку.

Я стиснула пальцы на деревянной ручке, чувствуя, как под кожей проступают мозоли.

— Я понимаю.

Нет. Не понимала. Не до конца.

Понимание пришло позже, когда я шла по знакомым, выложенным мрамором коридорам с ведром в руке, а слуги провожали меня взглядами. Любопытными. Настороженными. Некоторые — откровенно враждебными, полными брезгливого превосходства.

Я слышала шепот. Не слова, только шелест, похожий на шуршание сухих листьев. Но этого хватало, чтобы сложить фразу: самозванка. Безумная. Та самая. Герцогиня из Нижнего города, выдающая себя за покойную хозяйку.

Я шла прямо, не поднимая глаз, заставляя свои ноги ступать твердо. Гордая осанка герцогини плохо сочеталась с грязным ведром для мытья полов, но другой у меня не осталось.