Книга Княжна Таари. Маг, страница 22 – Велл Матрикс

Глава 4. Гнев его сиятельства, сложности и прогулка

Никко усмехнулся, оценивая произведенный им эффект.

— Нравлюсь? — поиграл он бровями.

— Пока нет, — честно призналась я. — Для этого я еще недостаточно хорошо тебя знаю.

И едва удержалась от смешка при виде недоумения и обиды, отразившихся на его безусловно красивом лице.

Но красота — это так, для любования. Для хорошего взаимодействия нужно что-то большее, чем внешность.

— А ты, оказывается, привереда, — хмыкнул он сердито.

На этот раз я рассмеялась:

— Не принимай на свой счет, маг. Конечно, ты красавчик. А цвет волос — это твой естественный?

— Мой? — словно бы удивился он. — У всех магов такой.

— У всех?! — я изумилась.

Ну, точно! У господина Пауто такой же цвет волос! Вот где я его раньше видела.

— Разумеется, — не скрывая недоумения, подтвердил он. — Именно так нас и обнаруживают в детстве.

И надевают ошейник — это осталось невысказанным, но я его поняла.

— А если цвет волос такой, а магии нет? — задумалась я.

— Так не бывает, — качнул головой Никко. — Этот цвет — результат воздействия магии на организм. Но если ошейник наденут на немага, он просто всегда будет белым.

— Удобненько, — пробормотала я.

Но Никко услышал и пренебрежительно хмыкнул. Что ж, сами маги это удобством точно не считали. Собственно, именно поэтому на них ошейники и надевали.

Однако свое мнение он оставил при себе, и я поинтересовалась:

— А как это ты так быстро исцелился? Все маги так могут?

— Просто подправил внешность, — неохотно пояснил он. — Исцеление… займет некоторое время. Может, пойдем? Это место мне порядком надоело.

— М… да, — я вздохнула, осознав, что просто тяну время перед объяснением с папенькой. — Только надо как-то аккуратно всем сообщить, что ты теперь под моей ответственностью.

Ох, его сиятельство будет в гневе. А в гневе он страшен. Достаточно ли будет его любви, чтобы не наказать дочурку за своеволие?

— В каком смысле? — Никко нахмурился. — Разве тебе не разрешили провести перепривязку?

— Если бы разрешили, у меня с собой был бы стерильный скальпель и поддержка лекаря, — огрызнулась я.

Парень закатил глаза в раздражении:

— Ну прекрасно! Я оказался во власти безответственной девчонки! И даже не факт, что мне жизнь сохранят!

— Не переживай, я не позволю тебя убить, — уверенно пообещала я.

— Да кто тебя вообще будет слушать? — сердито воскликнул он.

— Вообще-то, когда я сюда шла, я не думала, что захочу тебя спасти, — я тоже рассердилась. — Так что можно чуточку больше благодарности за спасение?

— Которого еще может и не быть! — Никко все еще кипел возмущением.

Он еще и вспыльчивый. А такой ли хорошей идеей было его привязать к себе?

Я вздохнула, заставляя себя успокоиться. Что сделано, то сделано, и я уже пообещала, что его оставят в живых. К тому же мне не помешает сильный союзник, притом верный. Пусть даже наглый и своевольный. В конце концов, его тоже можно понять.

Парень жил, балансируя на тонкой грани подчинения и следования закону, зная, что эта игра все равно закончится его смертью. А спасение пришло в лице той, кого людская молва окрестила чудовищем, и никакой уверенности, что люди ошибаются, у Никко нет. Да и само спасение оказалось неожиданно призрачным.