Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 27 – Стефания

В первую ночь она всё же прибежала к нему, но он не спал — лежал с открытыми глазами под повязкой и смотрел в потолок. Когда она запрыгнула на кровать и устроилась на его груди, он только тяжело вздохнул, и этот вздох был тяжелее всех слов, которые он мог бы сказать. Пальцы его вяло гладили её шерсть, и она чувствовала, что он думает о Мэйлинь, о её приезде, о её словах, и это отравляло его даже сильнее, чем чёрная копоть в его вещах. Ей хотелось мурлыкать, хотелось успокоить его, но даже мурлыканье выходило слабым, неуверенным, потому что внутри неё самой поселился страх, который она не могла прогнать.

Во вторую ночь она не пришла. Она лежала в своей каморке, свернувшись клубком, и прислушивалась к шагам в коридоре — ей казалось, что кто-то крадётся за стеной, что тень из комнаты Мэйлинь ищет её, что она в опасности. Она боялась, что если выйдет из комнаты, то не вернётся. Она пролежала так до рассвета, дрожа от холода и страха, и когда утром Чун разбудил её, она чувствовала себя разбитой, как будто не спала вовсе.

В третью ночь она снова пришла к нему, потому что не могла больше выносить эту пустоту, это чувство, что она предаёт его своим страхом. Она прокралась в его покои, и он спал — мирно, ровно. Когда она устроилась на его груди, он даже не проснулся, только рука машинально легла на её спину. Она лежала, слушая его дыхание, и понимала, что не может позволить страху победить, что она должна быть сильной ради него, даже если внутри неё всё дрожит.

Но когда она выходила из его комнаты под утро, она заметила в коридоре нечто странное — слабый след на пыльном полу, которого не было раньше. Отпечаток маленькой, босой, женской ноги. Дыхание перехватило, потому что она поняла — Мэйлинь или её служанки уже начали следить за ней. Они знали, что кто-то ходит по ночам, и они искали того, кто это делал.

Она вернулась в свою каморку и лежала, глядя в потолок, и понимала, что теперь каждая ночь будет игрой в прятки со смертью, и что она должна быть умнее, быстрее, осторожнее, чтобы защитить себя и его. Она поклялась себе, что не позволит страху остановить её, что будет продолжать приходить к нему, даже если за ней следят, потому что он был её целью, её причиной, её жизнью в этом мире.

Вечером следующего дня Екатерина, уже в облике кошки, снова прокралась к комнате Мэйлинь, но на этот раз она была вдвойне осторожна — она шла не по коридору, а по карнизам, высоко под потолком, где её никто не мог заметить. Сквозь дверь пробивался голос Мэйлинь — гневный, шипящий, обращённый к той же тени в углу.

— Он не поддаётся, — говорила Мэйлинь, и голос её дрожал от бессильной злобы. — Он стал сильнее. Кто-то чистит его дом. Кто-то отменяет нашу работу. Я чувствую, что моя магия ослабевает с каждым днём. Сакура зацвела, но он не поверил мне. Он сказал, что это просто весна. Что это не имеет ко мне отношения. Он ненавидит меня, я чувствую это.

И тень ответила — низким, рокочущим голосом, от которого у Екатерины шерсть встала дыбом: «Ты должна найти её. Женщину, которая чинит. Убей её. Иначе наша сила иссякнет, и Линь Шэн победит. И тогда ни цветы, ни весна тебе не помогут».

Екатерина отступила от двери и побежала обратно. Кровь застучала в висках так сильно, что она боялась — этот стук разбудит весь дом. Теперь она знала: Мэйлинь не просто опасна, она смертельно опасна, и она не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить ту, кто чинит вещи, ту, кто возвращает Линь Шэну его жизнь.