Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 29 – Стефания

Екатерина подняла голову, и ледяной ужас сковал грудь. Она поняла, куда клонит Мэйлинь — обвинение в воровстве, самое страшное преступление для служанки, за которое могли выпороть, выгнать или даже отрубить руки.

— Госпожа, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — я никогда не брала ваших вещей. Я не была в вашей комнате с того дня, как вы приказали мне подать чай. Я не брала ничего.

— Конечно, ты так скажешь, — усмехнулась Мэйлинь, останавливаясь напротив и глядя на неё сверху вниз. — Но мои слуги видели тебя. Они сказали, что ты рылась в моих сундуках, что ты что-то искала. И после твоего визита у меня пропала шкатулка с жемчугом. Ты знаешь, что бывает за воровство, Мо? Отсечение пальцев. Ты ведь реставратор, тебе нужны руки, не так ли?

По спине Екатерины заструился холодный пот. Она знала — Мэйлинь лжёт. Эта женщина придумала всё, чтобы избавиться от неё, а её слуги скажут всё, что прикажет госпожа. Она стояла, не в силах пошевелиться, и в голове крутились мысли, одна страшнее другой. Если её обвинят в воровстве, никто не встанет на её защиту — даже Чун, даже тётя Лань, ведь приказ госпожи выше любой справедливости. Ей стало ясно: Мэйлинь всё продумала. Шкатулка уже лежит в её комнате, и когда её найдут, это будет концом.

— Госпожа, — проговорила она, и голос дрогнул, — я не крала ваш жемчуг. Я вообще не знаю, о какой шкатулке вы говорите. Я никогда не была в вашей комнате без разрешения.

— Ты лжёшь, — отрезала Мэйлинь, и в голосе послышалось раздражение. — Мои слуги не могли ошибиться. И я требую обыскать твою комнату. Если там окажется моя шкатулка, ты будешь наказана по всей строгости закона. Чун!

Главный слуга, стоявший в конце коридора, бледный и испуганный, подошёл на дрожащих ногах. Мэйлинь приказала ему и двум другим слугам обыскать комнату Мо. Екатерина слышала, как её сердце колотится в ушах. Она не сомневалась — Мэйлинь уже подбросила улику, и когда её найдут, это будет концом.

Но Чун, прежде чем идти, задержался на мгновение и бросил на Екатерину быстрый, встревоженный взгляд. В этом взгляде она прочитала то, чего не ожидала — сомнение. Он не верил Мэйлинь. Знал, на что она способна. Но он не мог перечить госпоже, и он пошёл в её комнату. Екатерина стояла в галерее, слушая, как его шаги затихают в конце коридора, и чувствовала, как время тянется бесконечно медленно.

Мэйлинь стояла напротив с лёгкой, торжествующей улыбкой. Екатерина закрыла глаза. Она представила, как Чун вернётся с уликой, как Мэйлинь прикажет наказать её, как никто не сможет ей помочь, потому что она всего лишь служанка, и её слово ничего не значит против слова госпожи.

Но Чун вернулся не один. За ним шёл Линь Шэн. Он медленно двигался по коридору, опираясь на трость, и лицо его было спокойным, но Екатерина, наблюдавшая за ним, видела — он зол. Не той холодной, сдерживаемой злостью, что обычно звучала в его голосе, а горячей, почти яростной, как у человека, который не выносит несправедливости. Он остановился напротив Мэйлинь и сказал, не повышая голоса, но так, что каждое слово разносилось по всей галерее:

— Обыск не требуется. Мо не воровка. Я знаю это.

Мэйлинь побледнела. На её лице мелькнуло удивление, смешанное с яростью — она не ожидала, что он вмешается, что он встанет на сторону служанки, что он вообще выйдет из своих покоев ради этого.