Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 31 – Стефания

— Господин, — сказала она тихо, и голос её дрожал от переполнявших чувств, — вы делаете это ради меня?

— Я делаю это ради нас, — ответил он, и в голосе его слышалась улыбка. — Ради того, чтобы ты могла спокойно работать. Ради того, чтобы этот дом снова стал домом. Ради того, чтобы я мог видеть тебя — не глазами, а сердцем — и знать, что ты в безопасности. Она не должна быть здесь. И она уедет.

Вечером того же дня Чун передал Мэйлинь приказ генерала: она должна покинуть поместье на рассвете. Екатерина не видела этой сцены, но слышала от тёти Лань, что Мэйлинь была в ярости, что она кричала, что разбила ещё одно зеркало, что угрожала Чуну и проклинала Линь Шэна на чём свет стоит. Но она собирала вещи. Она знала, что спорить бесполезно, что Линь Шэн не отменит своего решения, и что если она не уедет добровольно, её выведут стражники.

На следующее утро Мэйлинь приказала слугам грузить сундуки в карету. Екатерина стояла у окна на кухне и смотрела, как слуги Мэйлинь носят её вещи, и чувствовала, как с каждым уложенным ящиком тяжесть в груди становится легче. Воздух в доме делался чище, словно вместе с Мэйлинь уезжала та чёрная копоть, что отравляла его.

Бывшая невеста вышла из дома в том же алом платье, в котором приехала. Она прошла мимо Екатерины, даже не взглянув на неё, но перед тем как сесть в карету, остановилась и сказала тихо, так, чтобы слышала только она:

— Ты думаешь, ты победила, Мо? Ты ошибаешься. Это только начало. Я вернусь. И когда я вернусь, я уничтожу тебя и всё, что тебе дорого. Запомни мои слова.

Она села в карету, лошади тронулись, и Екатерина стояла на крыльце, глядя, как экипаж удаляется, поднимая клубы пыли. С каждым метром, отделяющим её от Мэйлинь, страх отпускал её, оставляя место для тихой, спокойной уверенности. Она пережила это. Она выстояла.

Но главное чувство, которое наполняло её сейчас, было другим. Это было торжество — не злое, не мстительное, а глубокое, тёплое, почти благоговейное. Линь Шэн выгнал Мэйлинь. Не из-за слуг, не из-за её поведения с ним, а из-за того, что она пыталась сделать с ней, Екатериной. Он поговорил с Мэйлинь так, как не говорил ни с кем за все эти годы — прямо, твёрдо, без колебаний. Он встал на её сторону. Он сделал выбор. И этот выбор был в её пользу.

Она шла по коридору и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое, доселе незнакомое — чувство собственной значимости. Она не просто служанка, которая моет полы и чинит вещи. Она — та, ради кого генерал готов пойти против собственной невесты. Та, кого он назвал по имени перед всеми. Та, кого он защитил.

Она вошла в свою каморку, села на топчан и посмотрела на свои руки — руки, которые чинили вещи, руки, которые защищали его, руки, которые не дали Мэйлинь победить. И она улыбнулась, но теперь это была другая улыбка — не просто облегчение, а тихое, внутреннее ликование. Он выбрал её. Он выгнал Мэйлинь. И это было только начало.

За окном шумел ветер, и лепестки сакуры кружились в утреннем свете, и Екатерина смотрела на них и чувствовала, как в груди просыпается что-то новое — надежда, смешанная с уверенностью. Надежда на то, что она сможет всё исправить, что она сможет вернуть ему его жизнь, что она сможет защитить его от всего, что угрожает ему. И уверенность в том, что он тоже будет защищать её.