Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 34 – Стефания

ГЛАВА 16. Тень в доме

Ночь тянулась бесконечно.

Екатерина лежала на топчане, свернувшись клубком, и прислушивалась к звукам за стеной. Где-то в коридоре ходил стражник — шаги тяжелые, размеренные, как маятник. Где-то скрипнула дверь. За воротами лаяла собака.

Сон не шёл.

Мысли крутились вокруг одной картины: монах, его ледяные пальцы на её запястье, торжествующая улыбка над разбитым гребнем. И лицо Линь Шэна — напряжённое, сомневающееся, слепое.

«Он не видел, как я работала, — думала она. — Он только слышал слова. И слова этого человека были убедительнее моих».

Кулаки сжались, ногти впились в ладони.

«Но я знаю правду. И я должна доказать её. Даже если никто не хочет слушать».

Под утро она провалилась в тревожный сон, полный обрывков — сакура, красный свет, лицо Мэйлинь, смеющейся над разбитой чашкой. А потом голос Чуна, громкий и испуганный, вырвал её из забытья.

— Мо! Вставай!

Она села, моргая спросонья. За окном было ещё темно, только первые серые лучи пробивались сквозь туман.

— Что случилось?

— Монах требует, чтобы ты вышла во двор. Говорит, будет проводить очищение дома. Ты должна присутствовать. Господин согласился.

Внутри всё похолодело. Очищение. Ритуал, который должен окончательно убедить всех в её виновности.

— Я иду.

— Мо, — Чун шагнул ближе, понизил голос, — я не знаю, что происходит. Но я видел, как ты работала. Как спасла гребень, как чинила вещи, которые никто не мог починить. Я не верю ему. Но я не могу перечить господину.

В его глазах была тревога и что-то ещё — неловкая, смутная преданность.

— Спасибо, Чун, — сказала она тихо. — Это много значит.

Она вышла во двор.

Солнце ещё не поднялось, но небо уже светлело — бледное, холодное, с редкими облаками. В центре двора стоял монах. Без рясы, в простой белой одежде, с посохом в руке. Рядом с ним горела жаровня — в ней тлели травы, и дым поднимался вверх, пахнущий сладко и терпко, как чужие благовония.

Слуги стояли полукругом — испуганные, заспанные. В первых рядах тётя Лань, бледная, сжавшая руки в замок. Чун рядом, нахмуренный. Стражники по периметру.

Под сакурой сидел Линь Шэн. В тёмном халате, с неподвижной повязкой на глазах. Лицо спокойное, но Екатерина знала — он слушает. Он ждёт.

— Подойди, — монах указал на место перед жаровней.

Она подошла, остановилась в двух шагах. В воздухе пахло дымом, утренней сыростью и тем самым сладковатым запахом благовоний, который она чувствовала у его двери.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил он.

— Чтобы вы доказали мою вину.

— Не вину, — поправил он, — присутствие скверны. Я проведу очищение. Если ты чиста — дым рассеется. Если нет — изменит цвет и укажет на тебя.

Она молчала. Она не знала, что за магию он использует, но была уверена — он найдёт способ сделать так, чтобы дым указал на неё.

— Господин Линь Шэн, — монах повернулся к генералу, — вы позволите?

Линь Шэн медленно кивнул.

Монах начал читать. Слова низкие, гортанные, похожие на песнопение. Посох двигался над жаровней, и дым поднимался всё выше, клубился, становился плотнее.

Екатерина стояла неподвижно, чувствуя, как нарастает напряжение. Воздух вокруг неё становился гуще, тяжелее, и где-то на границе восприятия улавливался странный звук — высокий, звенящий, как комар над ухом.