Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 36 – Стефания

Вошел Линь Шэн. Двигался увереннее, чем утром, — трость стучала по полу ровно, ритмично. На пороге остановился, прикрыл за собой дверь.

— Я обещал прийти.

— Я помню.

Он подошёл, протянул руку, коснулся её плеча.

— Я хочу попросить у тебя прощения, — голос его был тихим. — За то, что усомнился.

— Ты не мог поступить иначе. Если он...

— Он не говорит правду, — перебил Линь Шэн. — Я знаю это. Но я не могу позволить себе рисковать тобой.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Линь Шэн, — сказала она, впервые называя его по имени без титула, — я тоже хочу сказать тебе правду. Меня зовут Екатерина и я пришла из другого мира, через свиток, с печатью на руке. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться.

Он долго молчал. Потом опустил руку, взял её ладонь, сжал.

— Екатерина, — произнёс он, и имя это прозвучало странно, как музыка, — я не знаю, что такое другой мир. Но я знаю одно: ты здесь. И я рад, что ты здесь.

По щеке скатилась слеза.

— Спасибо, — прошептала она.

Они стояли в тишине, держась за руки. За окном заходило солнце, в саду падали лепестки сакуры.

Где-то в западном крыле человек, который не спал, перебирал чётки и думал о том, как уничтожить женщину, помешавшую его плану. Он улыбнулся в темноте.

ГЛАВА 17. Сомнение и страх

На следующее утро ворота поместья распахнулись, и во двор вошли воины — около двадцати человек, крепких, закалённых мужчин в лёгких доспехах, с мечами на поясах и копьями в руках. Они двигались слаженно, как люди, привыкшие подчиняться приказам, и когда Чун выбежал им навстречу, старший из них коротко кивнул и объяснил, что они прибыли по приказу господина Линь Шэна, до которого дошли слухи о приближении врага, и теперь они будут охранять дом и его обитателей.

Екатерина стояла у окна на кухне и смотрела, как воины заполняют двор. Защита была нужна, она знала это — Чжан Вэй приближался, и если верить тому, что она слышала у двери монаха, у них оставалось совсем мало времени. Но с приходом воинов в доме появилось больше чужих глаз, больше людей, среди которых могли оказаться шпионы, и эта мысль не давала ей покоя.

Самым тяжёлым оказалось другое: доступ к покоям Линь Шэна стал практически невозможен. Теперь у его дверей стояла стража из четырёх человек, сменявшаяся каждые два часа, и даже Чун должен был докладывать о каждом визите. Екатерина видела, как главный слуга ходит хмурый и растерянный, и когда она попыталась пройти с подносом, он остановил её и сказал, что господин не хочет, чтобы его беспокоили, что он будет принимать пищу в своих покоях и никого не впускают без личного разрешения.

— Даже меня? — спросила она.

— Даже тебя, — Чун отвел взгляд. — Сейчас опасное время, и он не может рисковать.

Екатерина смотрела на закрытую дверь, за которой остался Линь Шэн, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Он снова закрылся, снова спрятался за стенами и приказами, и она понимала, что страх толкает его на это — страх за неё, за себя, за дом — но понимание не делало боль меньше.

Весь день она работала на кухне, перебирала крупу, мыла посуду, резала овощи, и руки её двигались механически, пока мысли возвращались к нему. Она пыталась придумать, как пробиться сквозь стражников, как сказать ему, что она рядом, что не оставит, но каждый раз, когда она подходила к коридору, ведущему к его покоям, её останавливали одним и тем же: «Приказ господина, никого не впускать».