Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 39 – Стефания

— Что случилось? — голос Линь Шэна был резким.

— Кто-то напал на Чуна, — ответила она, поднимаясь на ноги. — Ножом. В плечо. Клинок был отравлен чёрной копотью — той самой, что была в твоих вещах. Я вытянула яд через печать. Он выживет.

Она подняла руку, показывая запястье, где печать всё ещё тускло светилась, но свет этот был слабее, чем обычно, словно она потратила часть её силы. Линь Шэн шагнул вперёд, наклонился к Чуну, провёл рукой по его лицу, проверяя, дышит ли он, и когда он убедился, что тот жив, он медленно выпрямился и повернулся к Екатерине. В его глазах, скрытых повязкой, она не могла прочитать выражение, но голос его был тёплым и благодарным.

— Ты спасла его, — сказал он. — Ты спасла человека, который был верен мне все эти годы. И ты вытянула яд. Ты сделала то, чего не мог сделать ни один лекарь в этом городе.

— Я сделала то, что должна была сделать, — ответила она. — Но кто-то хотел его убить, и этот кто-то, скорее всего, хотел избавиться от человека, который мог бы защитить меня. Чун был на моей стороне. И это сделали, чтобы ослабить меня.

Она не сказала «монах», но они оба знали, кого она имела в виду. Линь Шэн молчал, и она видела, как его лицо меняется, как гнев и сомнение борются в нём, как он переваривает эту мысль, которая была слишком страшной, чтобы принять её сразу. Но на этот раз он не колебался так долго, как в прошлые разы.

— Приведите лекаря, — сказал он тёте Лани. — И пусть кто-нибудь из воинов охраняет Чуна. Я хочу знать, кто это сделал.

Тётя Лань кивнула и побежала выполнять приказ, а Екатерина осталась стоять рядом с Чуном, чувствуя, как руки её дрожат от напряжения, от страха, от всего того, что она только что пережила. Линь Шэн подошёл к ней, взял её за руку и провёл большим пальцем по её запястью, где печать всё ещё пульсировала тёплым, живым светом.

— Ты отдала часть себя, — сказал он тихо. — Я чувствую это. Печать стала слабее.

— Это ничего, — ответила она. — Он жив. Это главное.

— Для меня это не ничего, — его голос стал твёрже. — Ты не должна жертвовать собой ради каждого, кто попадает в беду. Ты нужна мне. Ты нужна этому дому.

Она хотела ответить, но не нашла слов. Она просто стояла рядом с ним, чувствуя его тепло, его уверенность, и в этом моменте было больше силы, чем в любых словах.

Позже, когда Чуна перенесли в его комнату и уложили на кровать, Екатерина сидела рядом с ним, держа его руку и проверяя пульс. Он пришёл в себя, глаза его открылись, и он посмотрел на неё мутным, непонимающим взглядом.

— Мо? — прошептал он.

— Я здесь, — ответила она. — Ты будешь жить. Я позаботилась об этом.

— Кто... — он попытался приподняться, но она удержала его за плечо.

— Лежи. Не двигайся. Мы разберёмся, кто это сделал. А сейчас твоя задача — выздороветь.

Чун закрыл глаза, и дыхание его стало ровнее, спокойнее. Она вышла из его комнаты и подошла к колодцу во дворе, набрала воды и долго смывала с рук кровь и остатки чёрной копоти, глядя на то, как чистая вода окрашивается в красный и чёрный.

В этот момент к ней подошёл один из стражников, который стоял на посту у ворот. Он был молодым, с серьёзным лицом и настороженным взглядом, и, когда он заговорил, голос его звучал тихо, чтобы никто не услышал.

— Госпожа Мо, — сказал он, и она удивилась, что он называет её так, потому что она была всего лишь служанкой. — Я должен кое-что сказать вам.