Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 6 – Стефания

— Нога, — тётя Лань вздохнула. — И глаза. Не видит он, бедный. Уже несколько лет. Колдун проклял. Такие дела.

Она замолчала и отвернулась к плите, не желая продолжать.

После завтрака Чун показал ей дом.

Он водил её по коридорам, открывал двери и коротко объяснял назначение комнат.

— Это восточная галерея, — говорил он, указывая на длинный проход с колоннами. — Здесь живут слуги. Твоя комната в конце. Здесь — кухня, уже знаешь. Здесь — кладовая, не суйся без спроса. Здесь — покои генерала. Туда без приказа не ходить.

— А что там? — спросила она, кивая на массивную резную дверь с бронзовыми петлями.

— Скоро сама увидишь, — ответил Чун. — Не торопись.

Он показал ей двор — большой, с каменными плитами, поросшими мхом. В центре стояла сакура. Голая, чёрная, с набухшими почками.

— Зацвёт через пару недель, — сказал Чун. — Тогда красиво будет. А пока — работать, работать и ещё раз работать.

— Что нужно делать? — спросила Екатерина.

— Всё, — Чун развёл руками. — Мыть полы, вытирать пыль, перебирать крупу, носить воду, стирать бельё, разносить еду. Если что сломалось — позвать тебя. Если надо починить — скажешь.

— Поняла, — кивнула она.

— Распорядок такой: встаёшь до рассвета, идёшь на кухню, помогаешь с завтраком. Потом уборка в восточной галерее и в покоях, которые свободны. Обед — в полдень. После обеда — стирка или работа в мастерской. Ужин — перед закатом. После ужина — свободное время. Если есть силы — чини. Если нет — спи.

— Свободное время? — переспросила она.

— Два часа, — улыбнулся Чун. — До отбоя. Зато без работы.

— Хорошо, — сказала Екатерина. Она не привыкла к такому чёткому расписанию, но решила, что справится.

Весь день она работала. Мыла полы, вытирала пыль, носила воду из колодца, чистила овощи. Руки опухли от холодной воды, спина ныла, но она не жаловалась. Тётя Лань поглядывала на неё и одобрительно кивала.

— Работящая, — сказала она Чуну за обедом. — Таких немного. Ты хорошо выбрал.

— Она странная, — ответил Чун. — Но руки у неё золотые. Посмотрим, что из неё выйдет.

К вечеру Екатерина устала до изнеможения. Она едва дотащилась до своей комнаты, рухнула на топчан и натянула одеяло до подбородка. Холод в комнате был ледяным — воздух пробирал до костей, и даже одежда служанки не спасала.

— Холодно, — прошептала она. — Как же холодно.

Она закрыла глаза, но сон не шёл. Тело болело. Пальцы дрожали — от усталости и от холода.

«Завтра будет новый день, — сказала она себе, как учил её генерал. Но потом одёрнула себя: — Какой ещё генерал? Я его даже не видела».

Она перевернулась на другой бок, пытаясь согреться. Бесполезно. Соломенный тюфяк не держал тепло. Одеяло было тонким, как бумага.

— Если я не согреюсь, я заболею, — пробормотала она. — Если заболею, меня выгонят. Если выгонят — я умру.

Мысли путались. Где-то за стеной кто-то кашлянул — тот самый звук, который она слышала в первую ночь. Где-то вдалеке залаяла собака. И вдруг её пальцы начали зудеть.

Сначала она не поняла — показалось. Но зуд усилился, превратился в жжение. Кончики пальцев светились — слабым красным светом, как угли в костре.

— Что за… — начала она.

И тут её скрутило.

Боль была нечеловеческой. Она хотела закричать — но не смогла. Тело сжималось, кости трещали, перестраивались. Глаза застилало пеленой — мир тускнел, терял цвета, но запахи становились острее, ярче. Кожа покрывалась шерстью. Позвоночник выгибался. Мир перевернулся — потолок стал полом, стены разъехались в стороны.