Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 8 – Стефания

— Ты наверно бродячая, — сказал он.

Он убрал руку.

— Уходи. Здесь не место для животных.

Екатерина не ушла. Она стояла на краю кровати и смотрела на него. Ей было так холодно, а здесь было так тепло. Она сделала шаг вперёд — и ещё один.

Генерал нахмурился.

— Я сказал — уходи.

Она переступила с лапы на лапу. И медленно, осторожно шагнула прямо к нему на грудь.

— Ты… — он растерялся. Такого он явно не ожидал.

Она улеглась, свернувшись клубком. Шёлк его рубашки был мягким и тёплым. Пахло от него травами, деревом и ещё чем-то, от чего хотелось мурлыкать.

Генерал молчал. Долго. Потом его рука снова легла на её спину — не прогоняя, просто касаясь.

— Ты не боишься, — сказал он тихо. — Странная кошка.

Она мурлыкнула. Сама не ожидала — из горла вырвалось тихое, вибрирующее «пррр».

Генерал вздохнул. Не обречённо — скорее с усталым смирением.

— Оставайся, — сказал он. — Только не царапайся.

Он накрыл её краем одеяла и закрыл глаза.

— Если будешь себя хорошо вести, то оставлю тебя здесь до утра.

Он уснул через минуту — ровно, спокойно, как человек, привыкший засыпать быстро. Екатерина лежала на его груди, слушала ровное биение сердца и думала.

«Я — кошка. Я сплю на груди у незнакомого человека в красивой комнате, и он разрешил мне остаться. И это только первый день».

За окном шумел ветер, где-то далеко лаяла собака, а в комнате пахло углями, благовониями и чем-то неуловимым — может быть, весной.

Она закрыла глаза и уснула.

ГЛАВА 5. Утро начинается

Она проснулась от тепла.

Не от того сухого, ровного тепла, которое даёт батарея центрального отопления, а от живого — пульсирующего, исходящего от человеческого тела. Грудь генерала медленно поднималась и опускалась под её кошачьим боком.

Сначала Екатерина не поняла, где находится. Во сне она снова была человеком — сидела в своей мастерской, пила остывший чай. Потом в окно влетели лепестки сакуры, и она проснулась.

Она открыла глаза.

Мир был серым. Кошачье зрение не различало цветов так ярко, как человеческое, зато видела она теперь гораздо острее. Каждая складка на шёлковом одеяле, каждая пылинка в луче утреннего света — всё было чётким, почти болезненно детальным.

Она лежала на груди у генерала, свернувшись тугим белым клубком. Её хвост обвивал его запястье. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала, как бьётся его сердце — медленно, надёжно, как маятник.

Генерал спал.

В утреннем свете его лицо выглядело иначе, чем ночью. Не таким суровым. Повязка на глазах чуть сползла набок, открывая край глубокой впадины под бровью. Кожа бледная, почти прозрачная. Под глазами тени. Но сейчас, во сне, его лицо было спокойным.

Екатерина смотрела на него и чувствовала странное спокойствие. Рядом с ним было тепло и безопасно. Даже если она была кошкой.

А потом солнце сдвинулось.

Луч света пробился сквозь щель между бумажными створками окна и упал прямо на неё.

И мир перевернулся.

Сначала она почувствовала жжение в кончиках лап. Потом кости начали ломить, вытягиваться, перестраиваться.

Это было больно. Не так, как в первый раз, когда боль была ослепляющей. Теперь — терпимо. Как если бы кто-то быстро разминал все суставы сразу.

Екатерина вскочила. Отпрыгнула от генерала на край кровати.

Шерсть исчезала, втягиваясь в кожу. Лапы удлинялись, становясь пальцами. Позвоночник выпрямлялся. Хвост втянулся в копчик с коротким щелчком.