Книга Я (не) умела разводиться, страница 13 – Амелия Борн

— Похоже на то, — Мирон чуть повернулся ко мне. — Но знаешь, я кое-что заметил. Твоя жена выглядит… не очень.

Я нахмурился. Если сейчас он начнет прокачивать тему со страшненькой, клянусь, я набью ему морду прямо здесь и сейчас!

— В смысле? — процедил мрачно.

— Да в таком — осунувшаяся, бледная, под глазами круги. Я ее такой раньше не видел. И знаешь, что я подумал?

— Что?

— Может, она наврала про тот тест? — Мирон прищурился, будто что-то прикидывал в голове. — Ну сам подумай: зачем Элле делать тест в чужой ванной? Она к ней приехала и забыла тест… Ну такое — прямо слабо верится.

Я молчал. Эта мысль уже крутилась у меня в голове, но я гнал ее, потому что если начать на этом зацикливаться — сойду с ума окончательно.

— Арина сказала, что не беременна, — напомнил Кузьмину.

— Арина много чего сказала, — хмыкнул Мирон. — И разводиться собирается. Но женщина в ее состоянии… ну, в состоянии развода, беременности, всего этого… может и соврать, чтобы ты от нее отвязался.

— Ты предлагаешь мне поверить в то, чего может и не быть? — я уставился на Кузьмина с еще более мрачным выражением лица. — У меня перед глазами — две полоски на тесте. Я этот тест в руках держал, а теперь мне говорят, что он чужой. Если я начну в этом копаться — толку-то? Выяснить правду не смогу — не заставлять же Эллу переделывать при мне этот сраный тест!

Кузьмин очень тяжело вздохнул.

— Да, я реально предлагаю тебе все перепроверить, — спокойно сказал Мирон. — Но не ее слова, а факты. Ты знаешь, к какому врачу она ходила?

Я помедлил с ответом, гадая, на что намекает Мирон.

Врача я знал, конечно. Раз подвозил жену до женской консультации на Ленинском. Арина даже имя врача называла — Светлана Геннадиевна. Я тогда не придал этому значения, а теперь…

— И что я там буду делать? — спросил с долей насмешки. — Скажу: «Здравствуйте, я муж вашей пациентки, скажите, беременна она или нет?» Мне никто ничего не скажет.

— А ты не так зайди.

Мирон растянул губы в том стиле, который я уже знал. Назывался он «Я тут кое-что придумал, слушай!»

— Сделай вид, что жена тебя отправила, — продолжил Кузьмин. — Скажи, что Арина просила забрать результаты анализов. Ну и добавь наобум про постановку на учет. И посмотри на реакцию врача. Если она начнет выдавать тебе документы, значит, беременность есть. Если скажет, что никаких анализов нет — ну, значит, правду Арина сказала.

Я смотрел на него и понимал, что это идиотизм. Идти к врачу, врать, изображать из себя озабоченного мужа. С другой стороны… что я терял?

— А если она не поверит? — спросил у Кузьмина.

— А ты лицо сделай попроще, — Мирон хлопнул меня по плечу. — И скажи, что жена в командировке, просила тебя о помощи. Не впервой трындеть-то о такой хрени.

Я не ответил — как раз потому, что было очень даже «впервой». А еще все внутри сопротивлялось данной феерической задумке.

Но где-то глубоко, под грудой сомнений, затеплилась дурацкая, отчаянная надежда.

Поэтому я решился.

На следующий день стоял перед дверью кабинета на третьем этаже женской консультации. Пахло здесь специфически — лекарствами и чем-то казенным. Вокруг сидели женщины, кто-то с животами, кто-то с озадаченными лицами. Я чувствовал себя чужим, неуместным, но пересилил себя и, когда подошла очередь, постучал.