Книга Я (не) умела разводиться, страница 14 – Амелия Борн

— Войдите, — раздалось изнутри.

Я открыл дверь. В кабинете за столом сидела женщина лет пятидесяти, в белом халате, с аккуратной стрижкой. На бейджике значилось: «Светлана Геннадиевна». Ага, значит, все верно.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я муж Арины Сивовой. Она просила забрать результаты анализов.

Врач подняла на меня глаза, чуть прищурилась.

— Анализов? — переспросила она.

— Да, она говорила, что сдавала для постановки на учет, — продолжил я, чувствуя, как душа падает в пятки. — Сказала, что все готово, можно забирать.

Светлана Геннадиевна помолчала секунду, потом кивнула, открыла ящик стола, достала папку.

— Да, действительно, — сказала она спокойно. — Анализы готовы. Можете становиться на учет, все в порядке. Передайте Арине, что я жду ее на следующей неделе, нужно будет оформить все как следует.

Я смотрел на папку, которую она протягивала мне, и не верил своим ушам. Она сказала «становиться на учет»! И еще — что ждет Арину на следующей неделе! Это значило, что Арина беременна.

Беременна!

— Спасибо, — выдавил я, принимая документы. — Обязательно передам.

Врач кивнула и тут же отвернулась к компьютеру, а я вышел из кабинета, держа в руках то, что сейчас мне казалось величайшей ценностью.

В коридоре остановился, прислонился к стене и выдохнул.

Она соврала. Буквально пару дней назад, глядя мне в глаза, жена сказала, что не беременна. Сейчас же у меня в руках были доказательства совсем иного толка!

Я все же открыл папку, пробежал глазами по строчкам. Фамилия: Сивова Арина. Дата. Подписи. Все по-настоящему, все совпадает! Дай бог здоровья бумажным анализам, которые тоже имелись в наличии!

Я закрыл документы, сунул их под мышку и вышел на улицу. Солнце светило в глаза, и я щурился довольно, как мартовский кот, пока внутри разливалось совершенно новое тепло.

У нас будет ребенок. Моя жена носит моего ребенка! И она хотела скрыть это от меня, но я все равно узнал!

Я сел в машину, положил папку на соседнее сиденье и уставился на нее. Теперь нужно было решать, что делать дальше. Идти к Арине снова? Сказать, что я знаю? Или подождать, пока она сама…

Нет. Ждать я больше не мог!

Я не стал звонить. Решил, что если дам о себе знать — Арина просто не откроет или скажет, чтобы я не приезжал. А так… ну, выгонят и выгонят. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Подъехал к дому ее родителей, заглушил мотор. Сидел, смотрел на знакомую калитку и чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который пришел просить прощения за разбитое окно. Только окно я разбил не чужое — свое собственное.

Выдохнул, вышел из машины, открыл калитку и все же оказался на той территории, которая сейчас была очень даже чужой…

На крыльце меня встретила Анастасия Павловна. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. В ее взгляде было все: и обида, и разочарование, и как будто бы знание, что это могло окончиться только так. Но нет, черт бы все подрал! Ничего не завершилось, и я собирался это доказать.

— Арины нет, — сказала теща ровно. — Она уехала с подругой по делам.

И я решился — не уезжать же, не солоно хлебавши? А так хоть побеседую, прощупаю почву, так сказать.

— Я к вам, — проговорил уверенно. — Поговорить, если можно.