Книга Так Бывает, страница 41 – Никтория Мазуровская

— Ни во что, он к экзаменам готовиться будет, – сурово посмотрела на Кирилла, тот вздохнул, но кивнул.

— Да ладно тебе, чего ты. У парня боевое крещение, дай ему расслабиться чуток.

— Если только чуток.

Дальше ехали молча.

Что за день такой? Мыслей,– вагон и маленькая тележка, но самую большую мыслю и самую большую глупость она уже совершила. И как полагается, сначала получила удовольствие, пару мгновений эйфории, а потом реальность обрушивается на тебя кирпичной стеной, и все эти кирпичи бьют, исключительно, по голове.

Осмысливать ничего не хотелось, но срочно надо было что-то придумать.

И по приезду домой, Таня заперлась в своей спальне и позвонила единственному человеку, который был способен вправить мозги на место!

Пять гудков и недовольный голос звучит в трубке:

— Слушаю!

— Ты очень занята, да? – ее голос звучит так жалко, что противно становится. До чего она докатилась.

— Тань, ты, что ли? – Маришка мгновенно смягчилась, видимо не успела посмотреть на имя звонившего.

— Ага, я.

— Ой, мать, ясно все про тебя. Дима явился?

— Явился.

— Мне приехать?

— Нет, ты что?!

— А чего голос такой, будто ты умирать там собралась? Ты мне это брось, мы в отпуск собирались, помнишь? Илюшка ждет, Кирилла возьмешь, поедем развеемся, отдохнешь, встретишь мужчину, хорошего,– это обязательно, закрутишь с ним роман, и выкинешь наконец из головы своего непутевого мужа! – говорила Маришка бодро, весело, но не убедительно.

— Не выкину, Маришка, не получается. Он только приехал, а у меня голова кругом, и…и…его я, понимаешь? ЕГО! – рыдает в трубку как малолетка, а слезы уже не прекратить, аж захлебывается, – Маришка, я вся его, вся целиком. На других смотреть тошно, все его черты видятся. И больно так, дышать трудно, он как будто в крови у меня, в воздухе. Я и не дышала кажется, пока он не приехал, не ощущала всего.

— Так! Прекращай истерику, у тебя там ребенок дома, а ты нюни распустила. Его она, с ума сошла, таким словами бросаться? Таня, нельзя так! Нельзя любить так, ты ж кроме него ничего вокруг не видишь, себя не видишь, забываешь, что есть ты, твои проблемы, твои желания, а об этом нужно помнить. И винить себя прекращай!

— Не виню я себя ни в чем.

— Ты это себе долго по ночам внушаешь? Или на стене в спальне краской намалевала, чтоб смотреть и верить? Я тебя знаю, как облупленную, и вот, что я тебе скажу: Дима твой, сволочь, потому что позволяет тебе хе*ней страдать. Он там сколько уже? Неделю, две? А проблем только больше стало, на уступки тебе идет, а надо закрыть тебя в комнате, и заставить выслушать, и тебе ему все сказать давно пора. А так, ешь себя поедом, никакой пользы от этого дурного занятия.

— Маришка, ты чего?

— Чего- чего? – дурашливо перекривила она, – Ты, без мужа своего, скоро в могилу сляжешь, вот что. Не спишь нормально, не ешь, в работу впряглась как лошадь, еще Кирилл на тебе полностью, а ты не железный дровосек, милая. Ты живой человек и долго так не протянешь. И ты, либо решаешься на что-то конкретное сама, или приезжаю я, но делаю так, как посчитаю нужным.

— Твоя угроза не выполнима, – от уверенного тона подруги, от ее угроз внезапно полегчало, – у тебя работа. Как, кстати, дела?

— Нормально дела, я тебе по факсу кое-что выслать хотела к вам в офис, посмотри, пожалуйста, ладно?