Книга Так Бывает, страница 52 – Никтория Мазуровская

— Да, я простила, но не забыла насколько это бывает больно, когда…когда любимые ранят хоть и не намеренно.

— Не намеренно?

— Дима просто был зол на меня, я это понимаю, а девочка подвернулась под руку. Также понимаю, что никаких чувств он к ней не испытывал. Вы мужики, вообще, можете сексом заниматься просто так, особо не заморачиваясь эмоциональной составляющей.

— А если бы он ее полюбил, что тогда? Простила бы?

— А за любовь разве надо прощать?

— Так значит, если бы он влюбился в другую, ты бы его отпустила?

— Да, наверное, да.

— Считаешь себя недостойной для него? Почему? Из-за ребенка?

— Я лишила его такой возможности, даже не сказала.

— Ты ведь понимаешь, что он бы сказал рожать и ты бы родила, а потом возненавидела и себя, и его, и ребенка тоже?! Удивительная черта у всех женщин,– это мое профессиональное наблюдение, -вы всегда берете на себя вину, хотя там и брать нечего.

— Поясните.

— Ты поступила правильно, не могу сказать, что сделай так женщина не с таким прошлым как у тебя, я бы нашел правильные слова для ее поступка. Но, так сложилась твоя судьба, что ли, таковы обстоятельства твоего прошлого, что ты должна была подумать в первую очередь о себе и будущем этого ребенка, и только в последнюю очередь подумать о своем муже. Прошлое не вернешь и не исправишь,– единственная ошибка твоя в том, что ты сделала и сразу спряталась от мужчины, которым так сильно дорожишь. Спряталась, а теперь жалеешь…потому что знаешь, что он может тебя не простить и не понять.

С каждым произносимым словом, Таня понимала, что теперь ей предстоит сделать. И верность принятого решения давила на нее как тот самый бульдозер, но теперь он раскатывал на тонкий пласт ее собственное сердце, делая невыносимо больно и мучительно, до судорожно сжатых кулаков и зажмуренных глаз.

— Тебе нужно найти в себе мужество и рассказать все мужу, иначе…

— Он меня не простит. – она была в этом убеждена, не того склада, Дима, человек. И виновата действительно только она сама, потому что говорить такие вещи нужно сразу, а не спустя год.

— Лучше так, Таня, чем жить в одиночестве. Ты сама себя простишь, ты уже начала это делать, поэтому и видишь такие сны, а он…может не сейчас, но тоже рано или поздно последует твоему поступку и простит.

— Рано или поздно? Не думаю, что мы вообще сможем быть вместе.

— А при чем тут вместе?

— А разве для того, чтоб он простил, мне не нужно быть рядом?

— Ты простила его задолго до его приезда, разве для этого понадобилось его присутствие?

— Нет, не понадобилось.

— Вот и я о том же, расскажи ему все, а потом через день приходи сюда, и мы снова поговорим, – он помог подняться мне и проводил до дверей кабинета, – Мы должны разобраться с твоей матерью, подумай о ней и не сопротивляйся своим эмоциям. Совершенно нормально желать смерти своему мучителю.

— Даже если этот мучитель моя родная мать? – обернулась, внимательно разглядывая этого великана заучку, – его ободряющий взгляд вселял в меня уверенность.

— Да, Таня, даже если этот мучитель твоя мать.

— Спасибо.

— Жду тебя через два дня.

Каждый раз, выходя от психотерапевта она ощущала какое-то внутреннее отупение, или скорей, эмоциональное перенасыщение. Самое поразительное в том, что понимание того, что ей говорил Леонид к ней всегда приходило, стоило только выйти из здания на улицу. Увидеть, спешащих по своим делам людей, проезжающие машины, ощутить дуновение теплого ветра и узреть умопомрачительные цвета заходящего солнца означающего, что еще один день прожит ею не зря.