Книга Так Бывает, страница 57 – Никтория Мазуровская

Совсем. Всегда продуманная, часто спокойная и даже немного безразличная, хоть это было неправдой. В ней, как и в нем самом тоже бурлили эмоции, только у нее такая адская школа жизни за плечами, что выдержка выкована из титана, а он свой ад только сейчас проходить начал и пока уроки идут ему не в прок, а совсем наоборот.

Возвращаясь к тому, что Таня всегда поступала обдуманно, если не считать замужества, то делая аборт тоже предположила все возможные варианты развития событий и приняла объективно верное решение.

Сейчас остыв, проанализировав вновь все, что ему поведал Саныч, Дима наконец понял саму Таню. Понял ее поступок. Понял, но пока что не принял и возможно никогда не сможет принять. Но, в данном случае, тоже не видел для Тани другого пути.

Этот ребенок бы стал его, не ее или их, а именно его. Несмотря на любовь к Кириллу, к Илье,– к своим детям она была не готова. Хотела ли она их вообще? Вопрос не в этом. Готова ли она впустить к ним с Димой в семью еще кого-то, кроме Кирилла, Саныча?

Сейчас определенно нет … и тогда тоже.

Когда-то давно, еще во времена учебы на курсе психологии они обсуждали иррациональные страхи, ставшие своеобразным блоком на сознании. Эти страхи не поддавались рациональному мышлению, то есть обычной логикой нормальной для большинства людей, не разрушались и не корректировались.

Но еще Дима точно помнил, что также должен присутствовать травмирующий фактор, который эти страхи усугубляет и не дает с ними бороться традиционными методами. Если предположить, что таким фактором для Тани стали, собственно, рождённые дети… Дело дрянь, и это, мягко говоря.

Рассуждал об этом, пока шел обратно, пока отогревался в машине, а затем и в гостиничном номере.

Все думал и думал.

Только эти самые думы были отвлекающим фактором или скорей напоминанием, что пригвоздило его к спинке стула гвоздями и не давало сдвинуться с места в направлении Таниного дома.

Кажется, такого права, свободно приехать к ней, он сам себя лишил несколько часов назад.

Только и в номере отеля, пусть и класса люкс сидеть было невыносимо.

Показушная роскошь внутренней отделки раздражала неимоверно. Вся эта позолота на лепнине, много зеркал, мебель из мореного дуба, репродукции картин маринистов. Несколько комнат, выдержанных в стиле венецианской роскоши…тошнотворно до дурноты, отвратительно.

Все в мире сейчас было отвратительным, и он сам в первую очередь. Ощущал себя мерзким, никчемным ублюдком, хотя мать родила его в браке, так что, чисто с фактической точки зрения ублюдком он не являлся.

Охрана оставалась за дверью в общей гостевой, а он был в спальне, когда услышал, как зазвонил мобильник.

«Абонент Танюшка».

В миг ком встал в горле, губы пересохли, сердце прострелило мгновенной болью, отголоски которой прокатились по всему телу волной боли, ноющей, противной, мерзкой, как и он сам.

— Таня? – стоило только нажать на зеленую шашечку на сенсорном экране, поднести телефон к уху, и в нем все снова замерло, внутри оставалась только боль вперемешку с виной, пришлось прокашляться и повторить, – Таня?

— Это я.

— Кирилл? – переспросил, сильнее сжимая телефон, ноги позорно перестали его держать. Господи! Только не это! Прошу только не со мной!

— А ты думал, кто? – зло спросил мальчишка, – Тебе нужно сейчас к нам приехать.