Книга Так Бывает, страница 67 – Никтория Мазуровская

— Поплачь, девонька моя, поплачь, легче станет. – и теплой, чуть шершавой ладонью он гладил меня по голове, как уже не делал никто очень много лет.

Теплой волной от его ладони пробежались искры по коже головы, перешли на шею и вдоль позвоночника промчались теплые передергивающие мурашки.

Так невыразимо приятно было ощущать теплые объятия Кирилла и Саныча, так спокойно было в надежных их руках, что на краткий миг, на дуновение теплого ветерка, забылись все проблемы. И слезы текли по щекам, падая на светлую футболку Кирилла, оставляя на ткани темные разводы от туши и слез.

Сколько они так простояли, Таня сказать не могла,– не то часы, не то минуты,– но Олегу на телефон пришла смс-ка, и ее звук выдернул из состояния какой-то спокойной неги.

— Так, други мои, и, – смеющийся взгляд в сторону Кирилла, – и дети, моих другов! Предлагаю, после столь душещипательного момента, разбредаться всем по койкам, у нас впереди много дел и много работы, так что все идут в люльку!

— Давно пора! – Саныч как раз смачно зевнул, что нас всех очень повеселило, и все ухватились за эту возможность разрядить обстановку, рассмеялись зевку, как приличному анекдоту.

— Значит идем спать.

Еще с полчаса они укладывались спать, попутно заходя кто на кухню пожевать чего-нибудь, кто в ванную ополоснуться, только Кирилл от Тани не отходил.

— Ты спать не хочешь? – стянула с кровати покрывало и отбросила на пуфик, старательно делая вид, что не наблюдаю за лицом Кирилла.

— Ты правда не хотела детей? – вдруг спросил он, настороженно поглядывая на меня.

— Правда. Ты пойми, Кирилл, ты -это совсем другое дело.

— Почему? Я же чужой! – голос на последнем слове у него дрогнул, выдавая все его страхи с головой.

— Ты другой не потому, что чужой, и вообще ты мне родным стал за столько лет. – Подошла и села рядом с ним на край кровати, – Просто, когда я к вам с мамой пришла работать, о детях своих не думала даже, а потом к тебе привязалась, привыкла и ты стал частью моей жизни.

— Но ты уехала.

— Уехала, – кивнула, соглашаясь, – Но ты ведь оставался со мной в мыслях, я волновалась о том, как ты без меня. А у тебя были родители, я не могла забрать тебя с собой.

— А сейчас?

— Даже, если я куда-то соберусь переезжать, ты будешь со мной рядом, независимо от времени и места.

— Хорошо! – он вздохнул, поворочался немного и оказалось, что он уже лежит. Голова покоится на моих коленях, а моя рука машинально перебирает короткие пряди.

И снова, теплой волной все согрелось внутри, снова все страхи ушли на второй план. А осталась только я и Кирилл, лежащий на моих коленях.

Узел в груди чуть ослаб, а нить стала сильней, прочней. Не порвалась.

Месяц. С того дня, как все произошло, прошел целый месяц.

Заканчивая на сегодня с работой, Таня вновь вернулась мыслями в тот день. Как странно… раньше так, для себя, называла день, когда Дима ей изменил. И мысли о том самом дне причиняли нестерпимую боль, но и не думать об этом всем она тоже не могла, вот и мучилась. Потом, как-то незаметно, боли становилось меньше, а мысли приобретали ясность, прояснялись от болезненного дурмана. Так же и сейчас…

Не было дня в течении этого месяца, чтобы она не вспоминала парк возле дома, скамейку и сказанные ей самой слова, и Димин не верящий взгляд, обращенный прямо ей в душу.