Книга Так Бывает, страница 85 – Никтория Мазуровская

Она вышла из офиса и собиралась пообедать в компании Кирилла, и у них еще время оставалось для похода по магазинам. Костюм к выпускному они купили, обувь тоже, теперь нужно найти галстук-бабочку и шелковый платок для нагрудного кармана в тон. Тут какая штука вышла:она, без понятия, чья эта идея, но дети всем классом решили, что гульки будут парные. И у ее Кирилла одноклассница, как поняла Таня, будет в красном кружевном платье в пол, а ее сын хочет быть в одной цветовой гамме, или они так надеются выиграть конкурс короля и королевы выпускного бала.

Что за дурацкая американская традиция, ей было невдомек, но раз дети захотели, значит будет так. Девчушка Лиза прислала Тане фотографии платья, чтобы она с Кириллом смогла подобрать костюм и все остальное.

Какие дети предупредительные стали. Главное, Лиза эта, прислала фото именно ей, а не сыну. Сюрприз. И что-то подсказывало Тане, что для нее тоже на этом выпускном, будет сюрприз в виде исчезнувшей парочки в середине ночи.

Не сказать, чтобы Таня была сильно против,– девчушка вроде хорошая, умная и не глупая.

Но, если у Кирилла будет какая-то душевная привязанность здесь, то он может и не поехать. Первая любовь… она такая. Хотя, Таня и не была уверена, что там вообще эта самая любовь есть.

Не слишком то Кирилл походил на влюбленного юношу. Ну да ладно, потом разберется.

Не успела она выйти на душную улицу, как ее окликнул знакомый противный голос:

— Таня, подожди!

Кто бы знал, как она не хотела останавливаться и поворачиваться к Лиле, но та ведь без царя в голове,– могла и броситься ее догонять, а с таким пузом совершать подвиги достаточно трудно и опасно.

Таня повернулась и ждала пока к ней подойдет Лиля. Она подмечала детали, видела, что живот бывшей подруги стал еще больше, что поправилась, перестала следить за собой, макияж не скрывает серого лица, блондинистые волосы хоть и коротко пострижены, очень безалаберно расчёсаны. А еще в руке женщины тлела недокуренная сигарета.

Пусть Таня сама не святая, но от такого ее покоробило. Она и раньше знала, что Лиля курит, но все же думала, что беременность и здоровье дочки что-то да значат для нее.

— Что тебе надо, Лиля?

— Ты не увезешь его никуда, поняла? Он мой сын! – женщина зашипела и, сделав последнюю затяжку, бросила окурок на землю и спокойно затушила ногой, – Никакой Москвы.

— Это не тебе решать, Кириллу уже шестнадцать, у него есть паспорт. Он живет не с тобой, ты его не обеспечиваешь материально уже давно. Так что, он может ехать куда хочет, без твоего разрешения, это подтвердит любой судья.

— Как ты сразу заговорила, судья! Зачем он тебе там?

— Господи, ты говоришь о своем ребенке как об игрушке какой-то.

— А кто он для тебя, не игрушка? Наиграешься и выбросишь, а я о сыне своем беспокоюсь! Ты ему никто.

Она чуть ли не орала, и плевать ей было что они стояли посреди улицы, под окнами Таниной конторы.

— Раньше надо было о нем беспокоиться. Раньше, Лиля! Он мой сын! Мой! – у нее руки зачесались,– так хотелось дать ей леща или оттаскать за патлы, как следует, и пофиг, что беременных не бьют.

— Ты ему не мать!

— Я, как раз-таки, и есть его мать. Это я его растила, я была рядом, когда он болел, это мне он рассказывал свои секреты, плакал мне в плечо, радовался вместе со мной. Я дула на разбитые коленки, делала с ним домашние задания, и оставляла в его комнате включенный ночник на ночь, чтобы «монстров» отпугивал. Это все делала я, а ты что делала? Ты только и могла, что: «Таня поговори с ним!», «Таня посиди с ним». Ты его пилила, шпыняла, и уматывала в койку к очередному мужику, а теперь пытаешься доказать, что ты его мать? Да пошла ты на хрен, мамаша. Рожай дочку и постарайся не повторять прошлых ошибок, может хотя бы дочка будет тебя любить.