Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 129 – Никтория Мазуровская

Марине это казалось странным и волновало ее не на шутку. Она даже пыталась с Костей об этом поговорить, но тот только сказал: «Марина, он уже не мальчик маленький, он прошел через такую мясорубку, что ничего удивительного в этом нет, отстань от пацана, а то вырастишь из него девку!»

И все, вот и весь разговор у них вышел.

— Мааам, ты меня слушаешь? – сын легонько тронул ее за руку, привлекая внимание.

— Да, милый, конечно, слушаю, так что там про дополнительные занятия? Они тебе разве нужны?

— Нет, – сын мотнул головой, а потом покраснел еще больше, – Но я хотел бы походить, можно?

— Можно, раз тебе хочется. Ты голодный?

— Еще как голодный, что-что, но в старой школе кормили лучше, в этой столовка так себе, – он забавно скривился и поднялся с ее кровати, – Пообедаешь со мной?

Марина отложила документы, что читала, поднялась и пошла следом за сыном.

Столовка ему не так, видите ли? А он думал, в обычной городской школе ему будут яблочный штрудель со сливками подавать? Интересный поворот!

В который раз она готова сказать Косте «спасибо» за обычную школу.

Только в этом и заключалась основная проблема. Она не могла с ним спокойно говорить. Не могла и все тут.

Марина была в смятении и не знала, как правильно ему все сказать, чтобы снова не спровоцировать новую ссору.

А еще не могла до конца его понять. И себя тоже.

Она к нему привыкла. Она в нем нуждалась. Беспокоилась о нем. Скучала, когда целый день его не видела. Ждала его звонков и сообщений. Ждала его на обед, когда он говорил, что днем у него будет время, и он заедет.

Боже, он же жил с ними. В одной квартире. Спал с ней в одной постели, но при этом не прикасался к ней и пальцем.

Скупой сухой поцелуй на ночь и пожелание «спокойной ночи». Это нормально? Начинала чувствовать себя какой-то ущербной и ненормальной.

Ну да, шрамы некрасивые, но пока их нельзя трогать, и никакие косметологические ухищрения не помогут, их надо выводить, но позже. Да, она еще пока не набрала свой нормальный вес и была немного бледновата, опять же не делала никакие прически, не видела смысла краситься: дома же сидит, какой резон?

Но Марина же не ходила целый день в пижаме, не прекратила расчесывать волосы или что-то такое. Она не превратилась в домашнюю клушу.

Только, сколько не смотри на себя в зеркало, а получалось так, что Костя ее не трогал. А спросить его, или самой проявить инициативу, почему-то было настолько унизительно, что хотелось закрыться в ванной и нареветься вдоволь от всего этого.

Она скучала по его рукам. По тому покою, что те ей дарили, просто обняв. Скучала дико и безумно. А Костя… он просто был рядом, звонил и интересовался. Был рядом и… не совсем.

Как это можно было объяснить?

В то, что он вдруг резко ее разлюбил после всего, что пережил, верилось слабо. А вот в то, что она у него сейчас больше вызывает жалость, чем желание заняться любовью… в это она вполне поверить могла.

И что тогда ей делать?

Бросаться на него с порога со словами: «Милый отлюби меня как следует!» Так, что ли?

Ну почему у нее не может все быть, как у нормального человека? Обязательно начнутся какие-то выверты сознания или что-то похуже.

Она ведь старалась исполнить то, что пообещала Косте и самой себе. Рассматривала варианты. Не смены деятельности, конечно, но развития нового направления для себя. Чтобы было больше времени на отдых и на семью, на себя саму.