Книга Не уходи. Останься, страница 58 – Никтория Мазуровская

Вот так и сейчас происходит.

Он до сих пор пребывал в шоке. От этой стрельбы. Криков. Матов. И от тел. Кого-то ранили, а кого-то убили.

Шрайман до этого дня никогда не видел, как убивают людей.

Мертвых видел. Запах формальдегида помнил. Когда родителей хоронили, их этой фигней специально обрабатывали.

Но ни разу в жизни не видел вот так: оглушающе близко, лицом к лицу, практически.

Он не осознавал угрозы до конца, теперь ясно это понял. Все думал, что нанять Диму по просьбе Дрозда — это превентивная мера, так сказать, для успокоения совести или что-то такое. Но уж никак не думал, что будет реальная угроза. Как в начале девяностых или нулевых. Взрывы машин, в качестве акции устрашения. Или вот попытка расстрелять на дороге.

У него в ушах от выстрелов звенело. Слишком громких.

А перед глазами тот мужик. Человек, у которого оружие, и наставлено оно на него.

Какая-то секунда, а в голове мысль «вот и все, — это твой конец».

Но не сложилось.

Дима… одно движение, и он упал, а она сверху что-то прошипела, и очередной выстрел, но он больше всего зазвенел в ушах. Потому что прямо над его головой.

И тот человек… он застыл. Не упал сразу, как это в кино показывают. А застыл на миг. И струйка крови по лбу вытекает, гаснет жизнь в глазах, и только потом он падает.

Наверное, стоит быть благодарным, да. За то, что это не он сам вот так упал, лишившись жизни, а кто-то другой.

Но у него язык не поворачивается сказать «спасибо, что убила человека и сохранила мне жизнь».

Не мог из себя этого выдавить. Не мог. А Дима… она все поняла тогда, поэтому шутила, насмехалась и ехидничала.

Даже потом, когда ей зашивали рану. Усмехалась и шипела сквозь сжатые зубы. Но от анестетика отказалась. Очень вежливо отказалась.

«Идите в *опу!»

Это было мило.

Возвращаясь к вопросу денег.

На дороге ведь была тишина. Никаких лишних машин. Потому что все покупается и все продается.

Он вот денег на свою охрану не пожалел и остался жив. А те, кто хотели его убить, денег пожалели, поэтому менты приехали чуть раньше положенного.

И теперь эти продажные твари танцевали возле него ламбаду и готовы были вылизывать ему задницу. И правильно делали, потому что он был чертовски зол. Люди это уяснили, подкрепились шелестящими бумажками и дали возможность понаблюдать допрос и даже поучаствовать в этом всем Диме и Дрозду.

Вася был ранен, но находился рядом с ним, а вот Кимура еще не пришел в себя, его ранило гораздо сильней, и врачи на давали никаких гарантий на положительный исход. И Диму это разозлило, подстегнуло.

Она была на взводе. Вокруг нее летали такие эманации ярости, что, кажется, воздух в допросной начинал потрескивать, и запахло грозой.

Но в разговор она пока не вступала. Стояла в сторонке и слушала.

Стандартные вопросы. Имя. Фамилия. Год рождения. Профессия. Как оказались на дороге. Что может сказать по поводу оружия и попытки убийства.

А она стояла и закипала с каждой секундой.

Она знала Кимуру больше пяти лет. Они прикрывали друг другу спины. Охраняли одного и того же человека.

В его лице она действительно видела близкого человека, даже друга. И теперь врачи не могут сказать выживет он или нет. Все зависит от организма. И от его желания жить. В этом то уж точно сомневаться не приходится. Кимура Ли жить хочет. Он еще не женился, не влюбился и не завел детей.