Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 10 – Лев Брусилов

— Вы полагаете? – спросил несколько озадаченный Протопопов.

— Да!

— А если никаких прокламаций не появится? – допытывался губернатор.

— Значит, это, скорее всего, уголовное дело, из мести или корысти. Правда, в этом деле существует еще одна опасность…

— Какая? – спросил, поджав губы, Петр Михайлович.

— Политические могут взять на себя это убийство, даже если не совершали его…

— Зачем это им? – удивился губернатор.

— Затем, что убийство громкое, я бы даже сказал, почетное, ну, для них, разумеется, устоять от желания прославиться за счет этой смерти им будет крайне трудно, – он сделал паузу. – Но в любом случае нужно создавать объединенную следственную группу. Без этого никак! – закончил свой монолог начальник сыскной.

— Хорошо, – кивнул Протопопов, – на том и порешим. Расследованием от жандармов, я так понимаю, будете заниматься вы? – губернатор указал рукой на Зинковского. Тот поднялся и поклонился, не проронив при этом ни слова.

Зинковский был высок ростом, упитан, имел темные непослушные волосы и пытливый, даже подозрительный взгляд. Лицом не красавец, хотя, по представлениям Протопопова, офицер, какому бы ведомству он ни принадлежал, должен быть красив не лицом, а выправкой. Иной, если глядеть на него с точки зрения привлекательности, совсем в этом роде неудачный, а выйдет на строевой плац да пройдет парадным шагом, сапоги сверкают, спина прямая, как деревянная линейка у начальника штаба, взгляд орлиный… Ну чем не красавец?

— Завтрашним днем, – продолжил губернатор, – в это же время мы снова соберемся, но уже в ограниченном составе, то есть жандармерия, судебное следствие, ну и вы, господин Веретенов. А пока не смею вас больше задерживать, думаю, у всех имеются дела, да и у меня тоже… накопилось… – Петр Михайлович замолчал, наморщился, раздумывая, не забыл ли чего. Потом прихлопнул себя по собравшейся гармошкой коже лба. – Фома Фомич, я вас так и не расспросил об этом деле, как его бишь? – пощелкал пальцами. Начальник сыскной, стоящий уже в двери, неторопливо развернулся, лицо его не выражало ровным счетом ничего. А вот на лицах прочих читался интерес.

— Вы, ваше превосходительство, очевидно, имеете в виду дело о шелковом платке? – Фома Фомич вернулся в кабинет.

— Да, да! – радостно закивал губернатор. – С этими хлопотами совсем вылетело из головы. И вы мне тоже не напомнили…

— Я думал, сейчас неподходящее время, убийство полицмейстера… – начал полковник фон Шпинне, но Петр Михайлович тотчас же прервал его.

— Время – такая вещь, оно всегда неподходящее, вернитесь и в подробностях мне все расскажите, что за срок с нашей последней встречи было сделано сыскной полицией. А вы, господа, – он перевел взгляд на столпившихся в приемной участников совещания, – можете идти и не забывайте, что завтра в это же время я вас жду здесь.

После чего Петр Михайлович попросил секретаря, который протиснулся между шефом жандармов и штаб-офицером, проводить гостей и затворить дверь в кабинет.

— Что это за дело с шелковым платком? – спросил губернатор начальника сыскной после того, как секретарь затворил дверь и шум в приемной стих.

— Да нет никакого дела, – отмахнулся тот. – Это я только что придумал, чтобы избежать неловкости. Ведь вы меня задержали, как я понимаю, из-за убийства полицмейстера?