Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 9 – Лев Брусилов

— И как же? – Петр Михайлович чуть подался вперед, но в глазах его читалось недоверие. Трауэршван – так тот и вовсе издал звук, который был похож на фырканье лошади.

— Если, – начальник сыскной посмотрел вначале на шефа жандармов, затем на следователя Сверчкова, – стороны не будут возражать, то возможно объединить их усилия и создать совместную следственную группу. Мне кажется… Да нет, я просто уверен, что они быстро определят, политическое это убийство или уголовное. А потом расследованием преступления займется соответствующее ведомство. – Начальник сыскной замолчал, давая возможность собравшимся осмыслить его слова. Первым высказался губернатор.

— Блестяще! Это решит возникшие перед нами сложности…

— А кто, позвольте, возглавит группу? – нетерпеливо спросил шеф жандармов. Как бы там ни было, как бы он ни относился к начальнику сыскной, предложение ему понравилось.

— Кто возглавит? – Петр Михайлович, глядя перед собой, задумался: – Кто возглавит, кто возглавит… Думаю, что здесь двух мнений быть не может, возглавит тот, у кого выше звание и выше должность, а это полковник Трауэршван! – губернатор прихлопнул по столу ладонью, тем самым ставя точку в этом вопросе. – Думаю, вы, господин Сверчков, возражать не будете? – приподняв брови, посмотрел на следователя.

— Да… – Сверчков вскочил со своего места. – Я и сам хотел предложить шефа жандармов, но вы, ваше превосходительство, меня опередили.

— Вот и замечательно, – губернатор снова прихлопнул по столу, но на этот раз уже двумя руками.

— А как мы поймем, что это был именно террористический акт? – спросил, ни на кого не глядя, Трауэршван.

Петр Михайлович с недоумением смотрел на шефа жандармов. «Это шутка?» – читался немой вопрос в его глазах. Губернатор не совсем хорошо знал Трауэршвана, поэтому и удивлялся такой постановке вопроса. А дело было вот в чем: шеф жандармов, несмотря на значимую должность и почти генеральское звание, никогда в своей жизни с настоящими террористами не сталкивался. Ну, так получилось. За его плечами были разгоны вполне мирных митингов, задержание собиравшихся на маевки рабочих, облавы на замаскированные под именины студенческие кружки. Никто из тех, с кем Александру Генриховичу приходилось иметь дело по службе, не угрожал ему оружием.

Хотя был один случай, был…

Однажды на него навели пистолет, и, признаться, полковник сильно напугался, даже повел себя не совсем пристойно – закричал, и не грозно, а визгливо, по-бабьи, спрятался за спиной жандарма. Потом выяснилось, что пистолетом был «Лепаж» из дедушкиной коллекции одного из студентов, который тот таскал с собой для форса, чтобы производить впечатление на гимназисток старших классов. «Лепаж» был не заряжен и со спиленным бойком. Случай этот полковник старался забыть, и ему это, надо сказать, почти удалось.

Начальник сыскной понял, что возникло некоторое замешательство, и решил поправить дело, встал и, взмахнув рукой, сказал:

— Думаю, что заговорщики, если таковые существуют, сами нам сообщат об этом… – Все молча уставились на фон Шпинне, и тот пояснил свои слова: – Отрицать всякую вину принято у уголовного элемента, тех пока не припрешь, что называется, к шершавой стенке, не скажут ни слова. А вот политические, напротив, берут на себя содеянное. В нашем случае убийство громкое, и они постараются заявить о своей причастности. В ближайшее время в городе должны будут появиться прокламации, в которых самым подробным образом будет сообщено, кто и за что убил полицмейстера.